***

Обратно везла нас снова Оксанка. Сначала мы скинули моих и Тоху, потом прикатились домой.

Так, а теперь посмотрим…

- Блинский потрох! - луплю кулаком в дверную раму.

- Что, Андрюш?

- Да забыл… в машине… эти… часы…

- Да зачем снимал-то? – всплескивает руками она, а я мочу физиономию поубитей, вешаю нос, мол, совсем никакой я от усталости, дают о себе знать сорок два с лишним кэмэ.

Она же у меня умница и с ходу понимает, а потому рвет вниз – пока там этого лифта дождешься: - Ты заходи, я принесу…

Так.

Побыстрей в подвал спуститься, пока она там будет ковыряться … Думаю, ковыряться будет долго, потому что часы у меня в кармане вообще-то.

- Оксан, нашел, у меня они! - кричу ей в окошко, когда все готово.

В скором времени в дверях появляется ее наездливая мордашка:

- Ну как ты так за… ой! А откуда это?..

Это она тихонько спрашивает, тоненьким таким голосочком, увидев у меня в руках огромный букет тюльпанов, розовых и белых, ландышей и еще каких-то сиреневых цветочков. Для сирени рано еще. Тетку в цветочном магазине попросил накануне, чтоб зелени поменьше да цветов побольше.

Дарить цветы – это пошло и непрактично, а поэтому здесь мало кто это делает, даже на дни рожденья. Женщины привыкли уже и не ждут ничего подобного. Мало того, твердят сами, что, мол, глупо цветы срезать, да и мусор. И пошло, слащаво. И все такое. Да они тут и от футбола тащатся и разбираются в нем почище мужиков. Такие дела.

Но я-то уже понял, как она любит цветы. Когда мы еще осенью гуляли в парке, она нередко останавливалась, чтобы нюхнуть что-нибудь цветущее. Оранжерею рядом с Японским садом она вообще обожает и может часами стоять возле какой-нибудь клумбы, восхищаясь ею. А отпускаемые мною иногда шутки по поводу того, что, мол, не дарю ей цветов, вот козел я, всегда воспринимает как-то болезненно и раздраженно. Отец тоже дарит матери цветы «по поводу», раза два-три в год. А у ее родителей это, кажется, случается чаще.

Пилить меня на этот счет она считает ниже своего достоинства. Мол, я сам должен додуматься, почувствовав такое жгучее желание. А я его, видимо, не чувствовал. Непривычно же мне. Она не навязывается, страдает потихоньку, хотя ей ужасно хочется получать их почаще. Вообще получать. А стоит ей как-нибудь ненароком вздохнуть по этому поводу, я не упускаю случая подколоть ее, мол, что жалуешься на жизнь.

Теперь же моя любительница цветов в полной прострации от восторга. Она сует в них свой отнюдь не маленький, но такой замечательный носик и с радостным возгласом: «Да они пахнут даже!» - бросает мне такой взгляд, что я ей в ответ способен лишь сдержанно улыбаться.