Яркий, солнечный день, когда я встречаюсь с ней на обед. «Николетта» ближе к нашим краям, я об этом не подумал. Да еще на двенадцать «рандеву» назначил, рань-то какая, вот дебил. А она пока еще доплетется сюда.

Все-таки, наверное, она придет с Европы, а значит, иду ей навстречу на Театральную. Не знаю, почему, но у меня изо всех сил лупит сердце, как у девочки-школьницы перед первым в ее жизни «кафе-мороженым». Если можно так сказать, это же наша первая встреча. Нет, реально, у меня все пылает, и я останавливаюсь у фонтана, ловлю брызги и бросаю себе в лицо. Лучше.

Я и сегодня особо не выпендривался перед зеркалом. Просто вместо футболки надел рубашку с коротким рукавом – все. Волосами как раньше не занимался, так и сейчас не стал. Короче, пока я там плескаюсь в воде, у меня успевает сформироваться комплекс неполноценности, и я сначала пялюсь в зеленоватую воду в фонтане, а потом, не доверяя отражению, в фотоаппарат на сотке. Да все вроде как обычно. А как это? - свербит у меня внутри. А я ей как вообще?

Так, роста среднего (для мужика), ноги, по-моему, кривоваты, телосложения спортивного – хотя бывало и поспортивней, что-то я расслабился за этот год, то дисс, то переломы эти гребаные. Нет, надо срочно за себя браться.

Волосы темные, стрижка из серии «попрактичнее», то есть, покороче. Спереди какое-то подобие челки, ну, глаза там – глаза, как глаза, голубые или серые? В паспорте написано, что голубые. Нос – тьфу ты, черт, ну как его опишешь? Нормальный нос. Не курносый, не орлиный – прямой, что ли? Конопушки, черт бы их побрал. Не только на лице – на всем теле есть, на спине - особенно. Помнится, парился когда-то из-за них, но недолго. Так, рот. Ну, такой… прямой, не бабский – и порядок. Подбородок резкий, кажется? Мужественный? Джеймс-хренов-Бонд. Сам с себя ржу и вижу, как на щеках появляются ямочки. А, да, точно. Забыл про них. Кажется, бабье от них прется?

- Ну и что там пишут? – слышу над ухом негромкий насмешливый голос, самый мелодичный, самый приятный в мире, самый что ни на есть услаждающий мой слух. Поднимаю голову и сквозь струи фонтана вижу Оксанку – она, как и вчера, на велике, как раз с него слезает. Взгляд у нее какой-то странный. Кажется, она тоже только что смотрела в мою сотку? И что там нашла?

Сегодня на ней черная юбочка-клеш, коротенькая, блин, гораздо выше коленок. И ножки теперь кажутся вообще до шейки, а на ножках-то… черные туфельки во-о-от на таких каблучарах. И как она только в них приехала? Сумасшедшая. Я видел такое и раньше, чтобы на шпильке на велике – у нас тут как только не выеживаются, но чтобы так, вблизи. Вот хохмы. Это она что – передо мной так выпендривается? Мне это кажется и забавным, и трогательным одновременно. Но вообще, один уже вид ее, как она катит рядом со мной велосипед в этой юбчонке и этих туфлях конкретно заводит. Коза, выходит, не ошиблась. Вот только попку в юбке такого фасона не видно совсем, и я тайком скулю по ней.