— Мне было страшно, Вася, — перебил Лермонтов. — Конечно, мне было страшно.

— Ну, тогда я ничего не понимаю, Михаил Юрьевич!

— Просто… — Лермонтов замялся. — Видишь ли в чем дело, Вася. Ты только не пугайся и не думай, что я сумасшедший. Я знаю, что умру из-за своего невоздержанного языка.

— Да откуда вы можете это знать?

Вася уже проговаривая «можете», сбросил пыл восклицания, поскольку озарившая его мысль, дала ответ на его же вопрос.

«Получается, что Коста ему намекнул. Да, наверное, намекнул. Типа, следи за языком, Михаил Юрьевич! Вряд ли сказал напрямую: что да как. Да, вряд ли».

Лермонтов заметил резкий спад в середине восклицания. Значения не придал.

— Не бери в голову. Знаю.

— Так вы решили проверить, что ли? Так ли это или нет?

— Ну, да, — грустно усмехнулся Лермонтов. — Глупо, да?

— Конечно! — Вася вспомнил слова Косты. — Даже если вы и знаете. Не думаю, что это так работает. В том смысле, что никогда не нужно испытывать терпение Господа, Михаил Юрьевич. Даже с учетом того, что вы к нему гораздо ближе, чем любой из нас. Это же означает не только то, что он вас отметил таким талантом. Это значит еще и то, что с вас он больше и требовать будет. А вы с ним решили в рулетку поиграть. Вот это и есть — глупость! Ваше счастье, что никто из отряда не пострадал. Тогда бы он, Господь, точно вам не простил. И отменил контракт. И получилось бы так, о чем мы уже говорили: погибли бы, как последний дурак!

Вася замолчал, переводя дух. Лермонтов, задумавшись, несколько раз покачал головой.

— Вы, простите, что я так в лоб, — Васе стало жалко поэта.

— Все нормально, Вася. Ты прав.

— Тогда вернемся к нашим?

— Да, пойдем. Надо будет перед ними извиниться. Злятся ведь.

— Что есть, то есть! — улыбнулся Вася. — Ничего. Они отходчивые. Всякое повидали.

Сели на коней. Пустили шагом.

— Но все-таки одна польза в этой глупой и детской эскападе была, Вася! — Лермонтов перестал печалиться, улыбнулся.

— Какая, Михаил Юрьевич?

— Я окончательно убедился, что все это — не мое. Мне и вправду нужно выполнять тот, как ты говоришь, контракт, который у меня заключен с Господом. Иначе, ты прав, он его закроет! Или наоборот: посчитает невыполненным и накажет…

— Вот! — Вася обрадовался. — Это вы дело говорите! Никому не нужна ваша удаль! Всем нужны ваши слова!

— Ну, ты загнул! — Лермонтов рассмеялся. — Так уж и всем?

— Всем, всем! Не сомневайтесь. Рано или поздно каждый прочитает хотя бы одно ваше слово или строчку.

— Ох, Вася! Твоими бы устами…

Лермонтов и Девяткин, продолжая уже шутливый разговор, возвращались к своим.