Я не смогу остановить войну на Кавказе. Я это уже хорошо понимал. И черкесы не готовы к смирению. И император настолько уверен в своей правоте — в своем праве! — что я, даже будучи снова допущен к его телу, не смогу его переубедить. Видит Бог, я сделал попытку! Без толку. Только в книжках лихих авторов попаданец, вроде меня, может прогнуть этот мир. Все записано!

Если не можешь спасти мир, спаси человеческую жизнь! Хотя бы одну! Меня потряс в свое время фильм «Список Шиндлера». В моих обстоятельствах его идея вдохновляла. Встать на путь праведника, создать список Косты — чем не цель⁈ Вот вывод, к которому я пришел, снова обагрив руки кровью и поучаствовав в освобождении Торнау.

Я думал об этом, глядя на не спеша удалявшуюся группу с Карамурзиным во главе. Ногайцы и поручик подъезжали к Воскресенскому укреплению. На земляной вал высыпали солдаты. Они громкими криками приветствовали спасенного офицера. Стоявшие рядом со мной абадзехи взволнованно переговаривались. Узнали Торнау и теперь недоумевали, как так вышло, что они помогли спасти русского. Вместо того, чтобы его прирезать, как они привыкли! Или превратить в раба!

— Цекери, едем! — сказал я, поворачивая коня и окликая своего оруженосца.

Он с радостью последовал за мной. Быть может, первый из тех, кто не сложит бессмысленно голову на другом, русском берегу.

Я все думал о прощальных словах Торнау.

— Встретишь Джансеида, не убивай! Он — мой[3]!

Выходит, Торнау не спал, когда я рассказал Карамурзину про смерть Тамбиева?

И почему так сложно устроен этот мир, в котором я очутился. Чтобы кого-то спасти, нужно кого-то убить.

[1] Такой способ разведения костра называется нодья или «финская свеча». Хороший жар, дыма почти нет. Бревна не горят, а тлеют.

[2] Когда А. П. Ермолов решил уничтожить вольную Кабарду, имевшую мирные договора с РИ со времен Ивана Грозного, война и чума разрушили уклад самого влиятельного на Северном Кавказе общества и народа. Кабардинским князьям и дворянам была навязана система отношений, применявшаяся во внутренних губерниях РИ. Перемещения были возможны лишь с разрешения назначенного пристава. Большинство уцелевших феодалов бежали в Черкесию и стали «непримиримыми» или «беглыми». Главными поджигателями Кавказской войны на северном склоне Кавказского хребта. С точки зрения военной стратегии, разгром Кабарды себя оправдал. Восточная Черкесия под руководством Шамиля не смогла объединиться с Западной. У будущих эмиссаров Шамиля в краю адыгов не вышло скоординировать военные действия со своим лидером. Единого фронта сопротивления царизму у горцев Северного Кавказа не вышло.