Мой кунак ничуть не изменился. Все такое же суровое выражение на лице и черная борода, за которой скрывалась лукавая улыбка. Мы обнялись, засыпали друг друга вопросами. Рядом приплясывал от нетерпения Цекери, готовый подключиться к беседе в любую секунду.

— Где Джанхот? Он с князем Берзегом? Курчок-Али, как он? Нашел свою любовь? — первым делом осведомился я о моих «мушкетерах».

— Курчок-Али, наверное, дома. Давно от него нет вестей. Ни плохих, ни хороших.

— А есть плохие? — напрягся я.

— Джанхот, — печально кивнул Юсеф.

— Молчун погиб⁈ — я не верил своим ушам.

— Закрыл своим телом князя Берзега. Убыхи пошли на штурм нового форта на мысе Адлер, как только флот его покинул. Неудачно. Старый князь, как всегда, был в первых рядах. Джанхот — рядом. Русские подняли его на штыки. И даже тело отказались отдать.

— Какая нелепая смерть! Здесь принято считать, что смерть от штыка недостойна воина. Но это чушь! Штык бьёт шашку. В этом у меня нет сомнений.

— Никто не говорил, что Джанхот пал, как не подобает мужчине. О нем сложили хорошую поминальную песню.

Я сжал кулаки, чтобы не застонать. Молчун был мне не просто другом. Образцом для подражания. Он так и не научил меня тайному языку всадников. Так, по мелочи… Но это все ерунда! Он жизнь мне подарил, когда помог вытащить Тамару!

— Я не смогу его отблагодарить за свое счастье! Боже, какая страшная цена за то, чтоб я смог в итоге жениться.

Юсеф удовлетворено кивнул:

— Мы не сомневались, что этим закончится. Не смертью нашего друга, конечно. Твоей женитьбой, — пояснил он свою мысль. — Едем ко мне! Есть повод отпраздновать! И подарки! Я должен подарить тебе что-то на свадьбу!

— Нет времени праздновать! Увы, не уверен, что в нижней долине Абина я желанный гость.

— Княжна? Жена Мансура и сестра Бейзруко? — догадался Юсеф.

Я коротко поведал кунаку о том, что случилось в конце весны. Таузо-ок не смог сдержать горестного восклицания при известии о гибели старого Пшекуи-ока. С благодарностью сжал мне плечо, узнав, что я спас Цекери. И разразился ругательствами, когда услышал, чем закончилась моя переправа на левый берег Кубани.

— Безродные совсем стыд потеряли после смерти своего князя. Среди темиргоевцев осталось немало достойных мужей, кто чтит заветы Джамбулата. Кто не позабыл о законах уорк хабзэ и дворянской чести. Но такое… Этого нельзя так оставить! Воспользуемся съездом судей! Заявим претензию. Пусть отвечают за содеянное!

— Я так и планировал поступить.

— Идем! — решительно потянул меня за руку Юсеф. — Предоставь все мне. Ты многого не поймешь, да не беда. Обществу всадников нанесено оскорбление!