Судьи заседали под большим навесом, крытым соломой. Их окружали просители и обвиняемые. Последних доставляли местные «судебные приставы». Здоровенные амбалы! У них в руках были палки с насечками, игравшие роль «удостоверения» личности и права. Действовали «приставы», как мне объяснили, решительно. Могли и дом обвиняемого сжечь, если тот не являлся на суд.

Юсеф протолкался сквозь толпу. Воспользовался своим положением «оратора», завершившего работу высокого собрания. Получил право выступить. С несвойственной ему яростью стал выкрикивать обвинения. Насилие над девочками-подростками! Пытки! Предумышленное ранение! Кража оружия! Попытка убийства!

Вся толпа, окружавшая навес, разразилась гневными криками. «Приставам» пришлось постараться, чтобы ее утихомирить. Судьи дождались тишины и призвали меня к ответу.

— Какому вольному обществу нанесено оскорбление? — спросили меня в первую очередь.

— Всадникам! — вместо меня ответил Таузо-ок. — Урум Зелим-бей заговоренный был принят в его ряды после героического боя у мыса Адлер.

— Благородные! Уорки! — зашептали в толпе. Далеко не все восклицания были одобрительными.

— Если ты следуешь путем чести, с тобой можно творить все, что угодно⁈ — развернувшись, злобно крикнул таким злопыхателям Юсеф.

— Чем можешь подтвердить свои обвинения, урум? — спросил меня судья, не давая разгореться опасным ссорам.

Я разделся до пояса. Мои раны произвели впечатление на собравшихся.

— Он однозначно заговоренный! — волна суеверного ужаса прокатилась по рядам зевак. Даже судьи не остались безучастными.

— Как ты выжил? — спросил все тот же судья.

— Меня спасли ногаи с Большой Козьмы, — озвучил я согласованную с Карамурзиным версию.

— Ты готов поклясться на священной книге, что все так и было? — указал мне судья на висящий на столбе навеса Коран.

— Я православный.

— Не имеет значения! Бог един для всех.

— Клянусь! — подтвердил я свои слова, приложив руку к Священной книге.

— Одной клятвы недостаточно. Нужен еще один свидетель!

— Такой есть! Цекери, иди сюда!

Молодой Пшекуи-ок подошел к навесу. Стесняясь и запинаясь, он подтвердил мои слова в той части, которую видел своими глазами. Приложил руку к Корану. Поклялся.

Возникла длинная пауза. Судьи тихо шептались.

— Тот судья, который тебя спрашивал… Его зовут Мехмет, — на ухо пояснял мне кунак. — Носит с собой томик турецкого права, в котором по меткам находит взыскания, связанные с каждым видом преступлений. Не все с ним согласны. Хотят судить по древнему черкесскому обычаю.

— Что меня ждет?

— Много подсказок они не найдут. Проблема с девочками. Они были захвачены. То есть стали собственностью. А у нас нет наказаний даже за убийство раба. Считается, что в здравом уме ни один хозяин не станет поджигать свой дом.