Торжества проходили не в селении, а небольшой тесной ложбине между двух холмов. Хитрый папаша невесты так решил уменьшить количество гостей, чтобы не остаться без штанов после гулянки. На мой отряд он посмотрел со вздохом, но спорить не стал. Как-никак на помолвку дочери заявился свадебный генерал — Коста Зелим-бей собственной персоной. Было от чего возгордиться!
Прибыли к началу танцев.
Большое количество молодёжи высыпало на поляну. Взялись, переплетя пальцы, за руки через одного: юноша-девушка-юноша. Музыканты, разместившиеся в центре круга — флейта и двуструнная скрипка — начали наигрывать незамысловатую, примитивную мелодию, с четким ритмическим рисунком на раз-два. Молодёжь начала двигаться.
Шок! Никакой лезгинки! Вместо громких криков, молниеносных движений — дискотека 70-х. Да-да, очень похоже. С той лишь разницей, что весь танец состоял из простых покачиваний тел вперед и назад. А у нас, в детстве, в пионерлагерях — направо-налево. Одновременно с этими движениями молодёжь еще и медленно «проворачивалась» по кругу. Некоторые подбадривали криками музыкальное сопровождение. В какие-то моменты молодёжь устраивала своеобразную волну, когда вперед двигалась только часть танцующих, а другая оставалась на месте. В другой раз по знаку останавливались все. Более никаких других фигур в танце не было. А между тем, танец продолжался бесконечно. Всю ночь. Понятно, что кто-то уставал. Особенно молодые девушки. Тогда они покидали круг. Возвращались к своим матерям. Те в свою очередь подводили и ставили в круг других дочерей. В общем, подумал я, этакий вариант смотрин. За то долгое время, пока круг жил в своём движении, можно было с лихвой представить взору юношей всех девушек. И — наоборот. Наверняка, кто-нибудь кому-нибудь приглянется. Составится будущая пара.
Чуть поодаль горели костры. К ним иногда подходила молодежь на короткое время, чтобы согреться. Возле костров сидели старушки, наблюдавшие за порядком в кругу танцующих. Не распускает ли кто руки? Правильную ли соблюдают дистанцию? По правде, наблюдали вполглаза, уверенные, что никому и в голову не придёт нарушать суровые законы гор и огрести за это по полной.
Сама «дискотека» меня, танцора известного, совсем не впечатлила. В ней не было той энергии, которую я чувствовал в танце во время приема меня в братство. Когда я слился со всеми в криках и в отбивании ритма бесконечным хлопаньем. Про себя я назвал развлечение молодежи «пубертатным». Как во времена прыщавого пацанства. Когда, робея и боясь отказа, ты приглашаешь понравившуюся тебе девушку. Потом, дрожа, кладешь ей руки на талию. И начинается «медляк», с топтанием по кругу на месте и покачиванием вправо-влево. Руки при этом деревянные. Язык тоже. И все равно. Этих трех-четырех минут хватало, чтобы испытывать возбуждение необычайной силы. Которым потом делился с друзьями по дороге домой или в палату перед отбоем. Многие хвастали и уверяли, что смогли преодолеть страх. И чуть больше сжать руками талию. Чуть ближе приблизиться. Самые смелые (или самые врунишки) убеждали, что притрагивались своей грудью к едва заметной пока груди девушки или опустили одну из рук чуть пониже талии. Как же это было трогательно и смешно!