Конечно, я понимал, что среди просившихся в отряд были подсылы. От кого угодно. От будущих кровников. От Хаджуко Мансура, с которым предстояло непростое объяснение. От влиятельных шапсугских или натухайских родов, на глазах которых стала формироваться некая сила, с которой придется в будущем считаться. Поэтому разговаривал с каждым тет-а-тет. Пытался понять мотивы. Чем дышит. Что от него ждать. Насколько близко можно к себе подпустить.

Тем, кто отчаялся, но имел семью, или не хотел воевать, предлагал перебраться в долину Вайа и дождаться осени, когда откроются дороги к хакучам. Договорился с Цекери, что он, когда придет время, вернется домой и займется эвакуацией людей. Мой план по спасению невинных никто не отменял.

Были те, кто возмечтал, будто я намерен всю зиму гонять за Кубань за хабаром. Таким сразу объявлял от ворот поворот. А вот те, кто хотел по различным причинам охотиться на банды абреков, нападавших на своих, мне подходили. В лесах скрывалось немало мерзавцев. Их боялись, ненавидели — и боготворили. Странный выверт черкесского сознания: «Разбойник — это звучит гордо!». Слава богу, далеко не для всех.

Я находил превосходной идею проверить людей в деле — поохотиться на местных Робин-гудов. Тем, кто не струсит, можно начать доверять. Потихоньку. По чуть-чуть. И снова проверять. Так появятся те, на кого можно положиться. Плевать, что появятся новые кровники — родня уничтоженных бандитов. Послушав множество историй, я понял, что в большинстве случаев убийство из-за канлы происходит по неосторожности. Случайная встреча с превосходящими силами или расслабился на гулянке и подпустил врага — труп. Почему-то мстители предпочитали убивать одиночек. Какая в том честь, я не понимал.

Мне рассказали, как на одном празднике во время танцев кто-то взял длинную жердь и попытался раскроить череп юноше в круге танцоров. Просто подкрался сзади и ударил изо всех сил. Парня спасла папаха. Обидчика скрутили и намяли ему бока. И отпустили восвояси. Он, вроде как, решил наказать родственника человека, к которому были претензии у рода. Странные нравы. Никак я не мог «вкурить» все нюансы, хотя уже год пыхал трубками с непростыми черкесами.

Но вывод сделал. Когда один из прибившихся к отряду позвал меня на свадебную церемонию по случаю помолвки сестры, отправился в аул в сопровождении большого отряда. И в окружении своих русских. Им, бедолагам, становилось все более дискомфортно по мере того, как в отряд вливались все новые и новые черкесы. Они жались ко мне, как цыплята к курице, но со стороны выглядели как отчаянные бодигарды. Я лишь приветствовал такое отрядное построение.