Отправились обратно в горы. Стоило подумать об ауле, который смог бы принять такую ораву, как наша. По дороге покупали баранов у пастухов, чтобы прибыть не с пустыми руками. Достигли торгового тракта, по которому поддерживалась связь между окрестностями Анапы и левым берегом напротив Екатеринодара. Русские открыли меновые дворы. Торговцы, наплевав на штрафы, сразу стали крутить гешефты. Караваны засновали туда-сюда к вящей радости местных разбойников.

За очередным поворотом лесной дороги открылось неожиданное зрелище. Классика жанра! Купеческий обоз грабили закутанные в башлыки горцы, пряча свои лица. Никто не пытался сопротивляться. Ни купец-черкесогай, ни возницы в рваных бешметах, ни подобие охраны, покорно сдавшей оружие. Выстроились в ряд вдоль колонны из арб-повозок. Каждая арба была запряжена парой волов и имела два огромных деревянных колеса и платформу. Ее хлипкое ограждение выгибали мешки с грузом. Черкесы с энтузиазмом его потрошили, перекрикиваясь между собой. Делились находками. Настолько увлеклись, что не заметили наш немалый отряд.

— Атака! — громко скомандовал я и, не желая повторить ошибку налетчиков, добавил. — Двоим остаться, чтобы присматривать за тылом.

Моя «банда» рванула с места в карьер, сбрасывая на ходу туши баранов, чтобы не мешались. Моментально окружила растерявшихся «лесных братьев». Сопротивления никто не оказывал. Когда на тебя нацелили десяток стволов, трижды подумаешь, прежде чем трепыхаться. Всех сдернули с арб на землю. Освободили от оружия. Перетряхнули карманы, освободив от серебра. Поставили рядком на колени в придорожную пыль.

— Зелим-бей! — окликнул меня один из моих людей, передавая монеты. — Серебро!

— Твое? — спросил я купца.

Армянин трясся и отрицательно мотал головой. Разбойники корчили зверские рожи и ругались сквозь зубы. Теснящие дорогу дубы грустно покачивали ветвями, роняя дождевые капли с золотистой листвы.

— Наш предводитель Донекей тебя на куски порежет! — нагло заявил мне один абрек. — Для него что человеческая жизнь, что кровь ничего не значат!

По моему кивку Степка дал от души разбойнику смачную затрещину. Была бы у горца на голове папаха, непременно полетела бы на землю.

— Мы пропали! — закричал купец. — Донекей! Его имя внушает путникам ужас! Но почему вы напали? Он обещал мне свое покровительство…

— Донекей, говоришь? — переспросил я. — А вы, значит, его люди?

— Да! — гордо ответил очередной любитель затрещин от Степки. — Если отпустишь нас, так и быть: ничего ему не расскажем!

— Ты дурак, да? — хмыкнул я. — Или меня за дурака держишь? Поверить слову грабителя с большой дороги? Или на дубу тебя повесить на потеху воронам?