— Что? — спросила Тамара.

— Хочет есть! — рапортовал Чурукай. — Это очень хорошо! Марфа! Я бы тоже перекусил чего-нибудь!

Чурукай вышел из закутка.

— Я сейчас, — сказала Тамара.

Вернулась через несколько минут с подносом. По запаху понял, что Тома не изменяла своим врачебным принципам. Приготовила куриный бульон. Помогла мне усесться на кровати. Начала поить с ложечки.

Я смотрел на неё собачьими глазами, съедая одну ложку за другой. Но моя царица почему-то держалась холодно. Я ждал.

— Когда встанешь, я тебя все равно убью! — наконец высказалась.

— За что⁈

— За что⁈ Сам не догадываешься?

— Нет!

— Коста!

— Всё! Всё! Ладно! Сдаюсь! За то…

— И говори со мной на русском! — приказала Тома.

«Мне же лучше!» — порадовался про себя.

— За то, что не написал тебе письмо! Не сообщил!

Тамаре потребовалось немного времени.

— «Сообщил» что такое? — переспросила.

Я перевёл. Тамара кивнула.

— Извини, любимая.

Тамара смилостивилась.

— А как ты узнала?

Дальше мне потребовалось много сил, чтобы сдерживать смех. Тамара отвечала на смеси двух языков. Выросшие в Грузии знают, как это забавно и по-доброму весело звучит.

— Хан-Гирею спасибо скажи. Пришёл ко мне. Письмо показал. Все рассказал. Бросилась в ноги барону. Дал карету, семерых уланов для сопровождения.

— Фу, ты, ну, ты! Какие мы важные стали! — я рассмеялся. — А кто это ко мне едет? А это моя лягушонка в коробчонке!

Тамара ничего не поняла. А так хотелось выдать: почти родственница хозяина Кавказа не может ездить иначе, как на Мерсе с мигалкой и гаишниками на хвосте!

— Отныне я буду звать тебя: «девушка из дворца»!

Тома улыбнулась. Легонько стукнула ложкой мне по лбу.

— Дурак!

— Молчу, молчу! Что дальше?

— Он же посоветовал мне Чурукая, — тут Тома прыснула. — Мы его похитили на военно-грузинской дороге!

— Что?

— Чурукай… Он, кстати кумык. Мы к нему ночью заявились в комнату на почтовой станции. С постели подняли. Не хотел ехать. Хотел только утром…

— Бахадур? — догадался я.

— Да! Схватил его в охапку. Потащил. А Чурукай только и кричал, чтобы дали хотя бы штаны надеть!

— То-то он так вздохнул, когда хозяин дома увёл его отсюда, — тут я вспомнил. — А, кстати! Почему хозяин с Бахадуром так нежно обращается.

Тамара опять прыснула. Потом приложила палец к губам.

— Тссс. Послушай.

Мы замолчали. Уши стали привыкать к абсолютной тишине. Вот уже стали различать жужжание мух. Дальше стали доноситься звуки со двора. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы, наконец, определить по характеру звука происходящее действие.

— Бахадур ножи метает! И еще свист нагайки слышу.

— Угу, — подтвердила Тамара. ­– Только не нагайка. Кнут пастуха. Тссс. Слушай. Сейчас обязательно…!