На секунду Нефедова оценивающе зыркнула на меня.
— Тебе-то они к чему? Шутить надумал? Мальчик, ты не понял? Нам не до шуток сейчас.
— А, ну вперед. Ищите-ищите.
Не дождавшись своих напарников, журналистка все же не выдержала и сунулась посмотреть, что лежит у меня на столе. «Книга аристократических родов» была открыта почти в самом конце — там, куда в последней редакции добавили недавно заявивших о себе. Как раз страница про Медведевых. Рядом с книгой — разложенные газеты, в которых я отметил копеечными монетками блоки новостей, касающихся Медведевых.
— И не соврал, — задумчиво проговорила Нефедова, опираясь руками о стол.
Она, казалось, тут же забыла о моем существовании и погрузилась в тексты, периодически водя по строчкам рукой. Не смог не отметить ее матово-черный маникюр.
Зря вчитывается, все равно ничего не найдет. В газетах Медведевых поздравляли с получением статуса «Поставщика двора его императорского величества» и с открытием первых точек в столице. В книге родов — и вовсе дежурная информация.
— Ничего толкового ты не найдешь, — сказал я, когда волосы журналистки начали спадать мне на лицо, а затылок придавила скрывающаяся за кожанкой грудь.
Нефедова никак не отреагировала и, только дочитав все, что было открыто, отстранилась. Но не просто отстранилась, а еще и очень ловко выхватила со стола газеты, смахнув монетки.
Вернувшиеся помощники только развели руками — видимо, не нашли на стеллажах того, что искали.
— М-да, с инфой как-то совсем скудно, — сказала Нефедова. — Ладно, мужики, работаем как есть. В конце концов, трупик оживляет программу, а у нас их несколько. Отснимем пробный фрагмент на всякий случай. Не пойдет, тогда уже в студии наговорю.
Я наблюдал с едва скрываемым любопытством. Выдавать, что про Медведевых и их криминал у меня сведений более чем достаточно, не торопился. Ментам вот рассказал — и чуть не поплатился. Избирательнее с таким нужно. А журналисты вообще люди сомнительные… Может, и прав был адвокат Иванов, и это Нефедова на него лозунгами бросается? Хотя нет: сам признал, что семью выселил, с точки зрения этики тут полуправд быть не может.
Шли приготовления. Один из мужчин устанавливал камеру, другой, длинноволосый, помогал Нефедовой выставить свет и наполнить столы книгами и газетами так, чтобы это смотрелось максимально антуражно. Да, спору нет — в библиотеке обстановка была уютная и атмосферная.
— Работаем, — дал команду оператор.
И тут Нефедова заговорила. По-другому, совсем не так, как общалась до этого. С нотками прожжённого баритона, с интонацией, с эмоциями. Быстро, но четко и по делу.