— Сегодня вечером им забили стрелку Тамбовские.

— Во сколько? — тут же уточнила Лена. — Где?

— В шесть часов. Перекресток Пяти углов. Тамбовские хотели за городом, потому что на этот раз намерены говорить уже серьезно. Медведевы это поняли и выбрали, напротив, максимально людное место. Показать, что не боятся. Будут готовиться к перестрелке, подтянут очень много людей.

— Это абсурдно, — непонимающе сказала Лена. — Тамбовских им не задавить. Никому не задавить.

— Так привыкли думать. Это будет началом. Первый серьезный шаг, который все пошатнет.

Больше из Евгенича конкретики не лезло. Язык его заплетался, горло хрипело. Все чаще он переключался на личное — видимо, на какие-то воспоминания о семье. Я так и не понял, был ли он женат, а спрашивать момент был неподходящий, да и что это теперь изменит.

— Есть ещё что-то, что ты хочешь сказать или попросить? — спросила напоследок Лена.

— Конечно, — взбудоражено ответил Евгенич. — Пить.

— Зачем? Ты ведь понимаешь, что на этом всё?

— О да. Пить. Нужно всех… Спровоцировать и… Пить.

Тяжело выдохнув, Лена кивнула некроманту, и тот, манипулируя руками, отключил Евгенича. Глаза перестали гореть зеленым.

— Спасибо за работу, — сказала Лена, убедившись взглядом, что труп более не дееспособен. Она сунула руку в карман и протянула Отто сложенные купюры, очень напоминающие доллары.

— Евгенич мог соврать? — вырвалось у меня.

— Йа-йа. Мог бы, — ответил Отто, укладывая кристалл обратно в чемоданчик. — Если бы с ним работал непрофессионал. В моем же случае гормональный фон был практически отключен, эмоции приглушены. Он чувствовал расстройство, но не мог его выразить. А если бы хотел соврать, я бы зафиксировал это в работе нейромедиаторов.

— У меня вопрос, — сказал я, глядя на Лену. — Если бы у меня открылся Контур сейчас, во время расспроса, я бы увидел в Евгениче что-то?

— Наверное, — неуверенно ответила следователь, явно не собиравшаяся тут задерживаться.

— Так вы у нас молодой одаренный? — весело спросил Отто. — Не задумывались пойти на некромантию? — И, не дожидаясь ответа, приблизился. — Смотрите.

Одной рукой некромант придержал меня за грудь, другой надавил на центр спины. И ударил по затылку.

Но прежде, чем я это осознал, Контур-режим уже открылся. Уши заложило, глаза защипало, однотонные серо-белые цвета окружали почти все пространство… Кроме Отто и Евгенича. Аура Отто сквозила зеленью за полметра от него. Лишь когда он отошел на достаточное расстояние, я увидел, что голова Евгенича просвечивает зелеными точками. Они угасали и тускнели, однако даже сейчас их оставалось все еще немало. А вот остальное тело, особенно грудь, кое-где содержали фиолетово-красные… э-э-э. Отпечатки? Загогулинки? Царапки? Словно его тело было стеклом, по которому ударили парочкой заклинаний-плетений. Это не были раны в физическом смысле, это были… следы.