Медведевы психопатично расхохотались, повернувшись к своим людям. Барон же скривил морду, и очень медленно покачал головой:

— Нехорошо так.

Да уж, тут уже для всех всё шло не по плану. Хотя Атлас и просил не допустить конфликта, не провоцировать Медведевых я не мог — ситуация слишком уж сама напрашивалась. Да и не могли графы атаковать персонально меня — в этом вопросе Тамбовский был принципиален. Не менее принципиален он был и в том, что никто, включая Мироновых, не имеет права выгонять его откуда бы то ни было. А значит не отступит. Как и Медведевы.

Часики тикали, все стояли на местах. Барон был непробиваем, он мог упереться своим взглядом в никуда и оставаться так бесконечно долго. А вот Медведевы задергались.

— Ну, значит, биться будем, — сказали они, но обращались скорее даже к своим людям, чем к остальным.

— Будем, — согласился Миронов. — Только не друг с другом.

Эти слова будто бы были командой для Отто, который тут же вдарил газу, и его «олдсмобиль» с шипением колес рванул из перекрёстка. Он не побоялся даже, что может задеть один из мироновских мерседесов, но чудом проскочил.

— Вот оно что, — самому себе пробурчал барон, что-то понимая. — Прорыв, значит.

Небо, до того облачное, но всё-таки обычно, сверкнуло молниями, поднялся холодный ветер. Начиная соображать, бандиты обеих сторон начали отходить у машинам, садиться внутрь, захлопывать двери.

— Отходим, — сказал Миронов.

Я отошёл вместе с ним и княгиней, Тамбовский, опираясь на трость, начал отходить в свой «угол», и только упрямые Медведевы остались на месте. Один из них поднёс к уху мобильный телефон, на этом их действия кончались.

А я призадумался. Прорыв. Что я о них слышал? Что они бывают, ага. С тем же успехом я мог слушать сказки о набегах бабаек, но воспринимать всерьёз — другой уровень. Я банально не знал, как действовать. И даже пожалел, что велел Отто уматывать. Хотя что-то мне подсказывало, что после слов о Прорыве он уехал бы даже без моего напутствия. Уж кто-кто, а этот хитрый немец знал об этом мире многое.

В центре перекрёстка завертелась воронка ветра, быстро перерастающая в смерч. В ней помимо пыли сверкнули рассыпанные мной крупицы соли, и они напомнили мне, что прихватил я не только соли. Достал из кармана флакончик зелья, вылил на язык.

Медведевы это увидели. И сразу после этого у всех рабов глаза засветились бело-синим цветом. По какой-то незримой команде их «спустили», и все как один побежали… на нас.

Князь Миронов вскинул ладонь, княгиня Ольга нацелила миниган, ну а я отрыгнул выпитое зелье. Рабы бежали сквозь воронку, несмотря ни на что — как безумцы. Миронов направил против них волну энергии, заставив первые ряды отлететь. Часть рабов побежала в сторону тамбовских, и те открыли по рабам огонь.