— Зассал, да? Так-то. Знай свое место. Эй, ты че творишь! Стой! Слышь! Хорош, а⁈
Я с наслаждением смотрел, как переменялось его выражение лица. И отчего же он был уверен, что я не решусь изо всей силы пинать металлический забор? Звук выходил громкий, звонкий.
— Придурок, нам всем из-за тебя прилетит! — подал голос еще один сокамерник.
Засуетились все. Засовещались меж собой, задергались, повскакивали со своих мест. Чтобы остановить меня, им нужно было покинуть пределы хаты, а это, судя по всему, строго запрещалось. Но и пинать стальные прутья забора они не могли мне запретить.
Спустя время я все же вернулся в хату, и многие сразу выдохнули, что я остановился.
— Выигрыш за мной. Все ведь видели?
Гробовая тишина.
— Отлично. Тряпки вашего отморозка меня не интересуют. В качестве выигрыша соглашусь на информацию. Ну, или я продолжу.
Местные пошептались да заставили рыжего уйти восвояси — он злился и замахивался ногой для того, чтобы пнуть по мне, и все же покорно вернулся к своей койке.
— Ты че думаешь, что это тебе поможет? — гавкнул он по пути, сплевывая. — Сам себя угробишь, и нас заодно.
— Ну и прекрасно, — ответил я, поворачиваясь к своей койке. Залезать на нее рано, но хотя бы руками обопрусь. — Умирать, так с песней.
— Рано хоронишь, — проворчал дедок. — Рано или поздно их прижмут Тамбовские, это как пить дай.
— Угу, и сразу заживем! — съязвил кто-то еще из глубин хаты. — Люди Тамбовского-то сразу нас всех отпустят, ага. Посмотрят на все это и дело, высчитают доходность, возьмут да и освободят. Такой старый, а в сказки веришь.
— Такие дела вмиг не делаются, — возразил дедок грубым тоном, и в нем сразу послышалась железная сила. — Мишаня свидетель, столько в шестерках ходил. Если месилово начнется, сперва сами свалят, сверкая пятками. Про нас тут же забудут.
— Или захватят всех нас болванками, — ответил спорщик.
— Не всех. Транспорт им для своих понадобится.
Спор продолжался еще какое-то время, и я вслушивался с интересом. И все равно понимал мало.
— Сбежать пробовали отсюда? — спросил я, желая повернуть диалог в интересное мне русло.
Послышались усмешки.
— Забудь, — заговорил тот, кого дедок назвал Мишаней. — У них все под контролем. Там, над нами, — он ткнул пальцем вверх, — за прилавками миловидно продают зелья и соли, а на нас всем плевать.
— Может, потому и плевать, что никто сбежать не пытался? — задумался я.
— Шутишь? Ну, пытались некоторые, и что? У людей Шрама есть все возможности передавить нас в одночасье. Вся полиция ими подкуплена. Продавцы магазинов тоже в курсе, что в подвалах людей держат, но хоть бы кто что сделал — хрен там!