— А с Царем ты зря сцепился, — как бы невзначай в очередной сменил тему Лебедев. — Он на улицах Лиговки вырос, по-другому не может. Тем не менее, парень он толковый. Бывало, чуть ли не за всю бригаду пахал и за наших заступался.
— Мне-то что с того? Он угрожал и выделывался, за то и получил. И еще получит.
— А ты на провокации не ведись. Вам бы обоим понты свои подальше запихнуть, и сработаетесь за милую душу. Ты знаешь, как он попал сюда?
— Откуда бы мне знать? — равнодушно ответил я.
— Наперстничеством он занимался. И занимался очень умело. Вот только когда люди Медведевых начали с его команды за крышевание взымать, он решил съехать с темы, заодно и их конкурентам сдать. Вот и нашли ему применение получше.
— Да тут кого ни возьми, — весело сказал Иваныч, — все где-то косякнули.
Я пришел к выводу, что Иваныч не умеет говорить без смеха. Абсолютно любая тема вызывает у него улыбку.
В хату вошел мужчина средних лет. Лебедев поддержал собеседника и подхватил инициативу:
— Вот Мишаня, например, у Медведевых шестеркой ходил. До тех пор, пока однажды не прокололся с заказухой. Наследил. Полиция и тайная канцелярия на него быстро бы вышли — оставалось либо убрать, либо сюда спрятать. Повезло, что выбрали второе.
— Ух как повезло! — язвительно буркнул упомянутый Мишаня и улегся на свою койку, отвернулся к стене. — А ведь сперва в уши долбили: «Потерпи, Мишаня, это для твоего же блага, временно на дно заляжешь, потом выйдешь».
— Кто ж знал, что дно окажется не фигуральным! — захохотал Иваныч, хлопая по колену. — Ну так и я сам аналогично: работал с воровайками-угонщиками на князя Кипарисова. Все чисто было, не придраться. А потом ребята угнали машину не того человека, и Медведевы половину клана зачистили. Ну, зато теперь бухло покупать не надо, за так наливают! — заржал он.
— А меня на вокзале угостили, — начал рассказывать Лебедев. — Кофе, кажется, предложили, ну а я и согласился, очень уж депрессивное состояние было, хоть вешайся. Проснулся уже здесь.
Потом Лебедев рассказал и об остальных — они как раз начали прибывать в хату. Никаких интересных историй там не было: каждый на чем-то попался, поверил незнакомым людям на улице, предлагающим работу, и так далее.
Насколько я понял, основная работа у всех была утром-днем, а эти вечерние четыре часа были вне очереди. Царь пришел последним. На меня он смотрел со злобными выпученными глазами, словно был готов откусить от меня кусок. Но молчал, не нарывался.
— Надо отсюда бежать, — спустя время сказал я, прохаживаясь по хате.
В ответ раздались усмешки и скептические возгласы о том, что бесполезно.