Вчера остался без ужина, завтрак пропустил, пока был на стрелке. Выходит, я уже больше суток ничего не ел. Желудок уже даже как будто привык, перестал ныть и напоминать о голоде. Я вообще мало что чувствовал — кроме холода, который испускали кристаллы. Подобно мясу из морозилки их хотелось приложить ко лбу, чтобы хоть немного остыть. И с каждой новой обрабатываемой глыбой это желание становилось все более навязчивым…

Пока не случилось нечто необъяснимое. Когда я устанавливал на верстаке очередную породу руды, то резко почувствовал сильный холод в ладони, которой ее придерживал. Стало настолько холодно, что руку я одернул — а руда одернулась вместе с рукой. Она прилипла — и не к перчатке, а прямо к ладони. Помогая второй рукой, я все-таки отодрал руку и обнаружил, что перчатки не осталось. Она буквально прожглась насквозь в тех местах, где я касался руды…

И не просто руды, а чистого кристалла. Как такое возможно⁈ Минуту назад глыба ни с одной стороны не показывала света кристаллов, а теперь целая грань светилась чистым голубоватым цветом. Покрывавший ее камень исчез, словно его и не было! Это как полить водой покрывшийся пылью предмет: пыль исчезает, остается чистый материал. Вот так и тут.

Не сразу понял, что со второй перчаткой повторилось все то же самое. Ткань исчезла, порода прилипла к руке.

— Что такое? — Ассоль заметила неладное еще издали, а когда приблизилась, я пытался совладать с кристаллом, отдирая его то от одной, то от другой ладони.

В итоге справился. Перчатки, правда, уже были негодны, а от моих рук шел пар.

— Очуметь, что за чертовщина… — испуганно пробормотала Ассоль, отступая на шаг назад. — Ты кто такой?

Удивилась не одна она. Соседние работяги теперь тоже обратили внимание, хотя самый странный момент не застали. Теперь я просто стоял, разглядывая прожженные перчатки. Похоже, Ассоль тоже заметила их внимание и сразу же взяла себя в руки.

— Осторожнее! — сказала она, но в ее взгляде и движениях чувствовалась неуверенность.

Все же она нашла силы приблизиться. Посмотрела на лежащий на столе кристалл. Две его стороны хоть и были неровными, но выглядели очень чисто. Ни одна из обработанных мною глыб не получалась столь идеально очищенной — какие-то мелкие каменные фрагменты всегда оставались.

Ассоль молча сунула мне новые перчатки. Проследила, чтобы я надел их.

— Стой! — прикрикнула она. — Этот не трогай.

Она достала телескопическую дубинку и осторожно сдвинула руду в угол контейнера.

Ну а я взял следующую глыбу.

Взял — и все повторилось. Прямо на глазах камень стал уменьшаться, таять, липнуть к руке. От перчатки пошел дым. Постарался тут же отбросить камень — за счет того, что в целом он был громоздкий и тяжелый, получилось. Снял прожженную перчатку и…