В ответ мальчуган матерно выругался, и Булк врезал ему повторно — сильнее.
— Сука, отпусти! — заорал цыганенок, и его дружки вцепились в руку Булка, дабы тот отпустил. Он бы удовольствием всыпал и им, но вторая рука была занята стаканчиком кваса.
Вмешался Тоха, пнув одного из мальчуганов под зад. Те отбежали.
— Эу! — донесся до нас крик одной из компаний ровесников, что ошивались неподалеку. — Вы че Мухти трогаете⁈
И двинулись к нам.
— Мазя, — тут же позвал Тоха бродившего вдоль стен брата, и тот двинул к нам.
Малышня тут же спряталась за спины подошедших парней. Выглядели они пестро, у одного даже панковский гребень торчал, у других были заметны тату, наколки, цепи.
— Вам Мухти кем приходится, чтобы на него беспределить? — спросил коротко обритый парень, сплевывая нам под ноги. — Вы вообще под кем ходите?
— А кто спрашивает? — гордо выпучился на него Тоха, делая шаг вперед. На его лице ни морщинки не дрогнуло.
— Вы че, не врубаетесь? — начал повышать голос тот. — Это младший брат Драгомира Мухти.
— Да хоть сам его светлость, — равнодушно ответил Тоха. — Он бычить начал, за то и получил. Или пусть сам Драгомир его воспитанием займется.
— Он ****ит! — влез цыганенок. — Мы просто пообщаться подошли, а они напали.
— Мелочь клянчить, — поправил Тоха.
— А че, нельзя⁈ — заорал на него цыганенок. — Я Драгомиру расскажу, он вам кадыки повырывает! Еще и курево у нас отобрать пытались! Так что бабки гоните живо!
И остальная малышня начала единогласно поддакивать.
— Че за базар? — не удержался Булк, но Тоха остановил его взглядом.
Повисла тишина. Возможно, в компании тоже начали понимать, что мелюзга слишком уж борзо себя ведет. А может, просто раздумывали, до чего докопаться. И словно в ответ на мои мысли донеслось:
— Ты Мазя? — Из компании незнакомцев выделился парень с покрашенными черными волосами и кольцом в носу.
— Ну я, — ответил тот.
— Так ты у Драгомира вообще на коленях ползать должен, — продолжил тот.
— Обоснуй-ка, — ответил Мазя, несколько опешив.
— Ты своей мазней на его тэгу заехал. Точнее не на его, а на его брата, но то не суть.
Речь, видимо, шла о граффити.
— Оп-па, — ощерился тот, что заговорил с нами первым. — Тут или баттл, или стрелу забивать. А сейчас скидывай рюкзачок и выворачивай карманы, и так и быть, на первый раз простительно.
А вот это уже был серьезный наезд. В общем-то, все изначально к этому шло, к гадалке не ходи. Такое спускать нельзя — и сливаться тоже. Убежишь один раз — будут шугать вечно, даже такие малолетки, как этот Мухти…
Закаленные уличной жизнью Тунгусовы все это и так прекрасно знали. Поэтому мы вчетвером поняли друг друга без слов.