Вместе с Планше мы связали испанцев, по рукам и ногам. Я осторожно спросил:

— И много дают за ирландцев?

— Меньше, чем за швейцарцев, но больше, чем за баварцев и австрийцев, — пожал плечами Сирано. — Как думаешь, приятель, почему боя не слышно?

— Меня это тоже беспокоит, — я кивнул Планше. — Последи за этими, если что, бей по лбу.

Слуга с готовностью закивал. Я поднял с земли мушкет, которым все равно понятия не имел как пользоваться, и двинулся вперед.

Наших мы нашли довольно быстро. Человек двадцать засели у широких дверей, о чем-то перешептываясь. Завидев нас, один из гасконцев, тощий малый с завитыми усами, очень тихо сказал:

— Месье Ожье, кажется, они готовят вылазку!

— Они с ума сошли? — недоверчиво усмехнулся я, пролезая вперед. Дверь была чуть приоткрыта. Рядом с ней лежал одинокий и, судя по отверстию в груди, не слишком живой, испанец. Я осторожно заглянул в щель. В десятке метров от нас находилась широкая улица, на которой выстроились в несколько рядов всадники. На них были кирасы и шлемы, каждый держал в руке по пистолету. Но поясе у каждого имелась широкая кавалерийская шпага. Точнее, сейчас, когда я пишу эти строки, я уже точно знаю, что всадники О’Нила были вооружены кавалерийскими шпагами. А в тот момент, я увидел просто более толстое ковыряло, чем то, которым был вооружен сам.

Другие люди на площади тоже имелись, но в основном посматривали на всадников без особого воодушевления. Ещё один всадник, в дурацкой шапке с перьями, стоял в стременах и что-то говорил на испанском. Дурацкой, в том плане, что это не была классная шляпа с полями, как у меня или Сирано де Бержерака. Она скорее напоминала надетый на голову смятый сапог с брошкой и несколькими перьями. В бою не до смеха, но всё равно вид этого забавного прадедушки современного берета, вызывал у меня улыбку.

К своему удивлению, я понимал примерно половину слов, что произносил месье с сапогом на голове.

— Хотят пушки наши разнести, — шепнул я Сирано. Тот кивнул. — Жаль, лошади у них хорошие, пальбы не испугаются.

— Не с пейзанами воюем, — с грустью вздохнул де Бержерак. Я бросил на него удивленный взгляд. — К счастью. — Сразу же поправился он.

Я тихо рассмеялся. А потом подозвал к себе тощего паренька с завитыми усами.

— Как зовут?

— Никакого уважения к соседям, — буркнул тощий. — Пьер, месье Ожье. Месье Пьер Дюваль.

Я вздохнул. Поскольку ни про какого Пьера Дюваля я из книжек не знал, посылать его куда-то мне не хотелось. Помрет, как пить дать. Поэтому я просто шепнул:

— Молодцы, что тут остались.

А затем перевёл взгляд на Сирано де Бержерака. Не помню, чтобы этот парень погиб где-то, сражаясь с испанцами. Он вроде как от любви умер. Хотя в той версии он точно был карликом… не суть.