— Друг мой, собери по стене всех наших, приведи сюда, так тихо, как только сможешь.

— Приятель, для гасконцев, вы уже проявляете прямо небесную осторожность! — усмехнулся носатый. — Но с превеликим удовольствием.

Носатый исчез, а я снова выглянул наружу. Жители города старались держаться от испанцев подальше. Судя по всему, им не слишком нравились хозяева города. Из тех разговоров, что до меня доносилось, можно было понять, что говорят они не на французском. Но и испанского я разобрать не мог.

— Слушай, — обратился я к тощему. — А мы в какой стране?

— А вас сильно пришибло… — обеспокоенно протянул Пьер.

— Ты не выпендривайся, а отвечай.

— Фландрия, месье Ожье, — ответил тощий. — Местные много лет под Испанской короной, но очень их не любят. Мы для них вроде как освободители.

— Неплохо, — я секунду поразмыслил. — Если ты ко мне на «вы», значит я самый старший по званию?

— Никак нет, месье, — улыбнулся тощий. — Вы тут просто самый отбитый.

Я прекрасно понимал французскую речь и изъяснялся на ней, словно что-то в моей голове само переводило сказанное. Но клянусь Богом, мне до сих пор чертовски интересно, какое же французское слово на самом деле использовал мой собеседник.

— Я предпочитаю термин «отчаянный», — вспомнил я свой любимый фильм. Пьер почесал затылок.

— А до ранения вы слова «термин» вообще не знали, — ответил он. Я уже хотел на него рыкнуть, на правах самого отбитого госконца, но к нам уже спешили Сирано де Бержерак и оставшиеся кадеты.

— Каков твой план, приятель? — шепнул он, подбираясь к двери.

За ней О’Нил уже заканчивал инструктаж. Пара пеших испанцев спешили к большим воротам города. Я указал на них пальцем.

— Как только отряд направится к выходу из города, высыпаемся на улицу и делаем залп. Заряжайте ваши мушкеты, господа, мы отправляемся на охоту.

Гасконцы начали проталкивать пули в стволы. Я старался не выдать себя и просто повторял всё за Сирано. Сначала достать из мешочка бумажный свёрток, порвать зубами, высыпать две трети внутрь ствола. Достать из мешочка пулю, положить её на потрёпанного вида марлю. Вставить в дуло, снять с пояса короткий шомпол — разумеется, все это время я даже понятия не имел, что одна из фиговин, болтающихся у меня на ремне, это шомпол. Досыпать остаток пороха, поднять мушкет, запалить трут.

Я снова выглянул за дверь, держа трут в зубах. Видел, что так делали в каком-то фильме, где мушкетеры или какие-то другие парни в шляпах, шли через болото. От тлеющего трута в нос шёл не самый приятный запах. Двое испанцев открыли ворота, О’Нил поднял вверх руку. Через мгновение конный отряд понесётся галопом, чтобы как можно скорее достичь наших пушек и опрокинуть наших ребят.