Гасконцы, старшим среди которых я назначил Пьера, выполняли задачу менее выгодную, но более весёлую. У них с собой были бомбы и пучки соломы.

Три мушкетёра, вместе со мной, выдвинулись в сторону пороховых складов. Дорога была не трудной. Благодаря довольно точным инструкция капитана Тараканчика и тому, что Атос неплохо ориентировался в незнакомом городе — это раз. Благодаря тому, что ночью все мушкетёры серые, мы не зажигали фонарей, и весь гарнизон больше заботился о стенах — это два. И три — благодаря молитвам нашего общевойскового гугенота. Ну тут я за правду не могу ручаться.

Мы заняли позицию за жилым домом, ставни которого уже были закрыты, и из которого доносился едва слышный храп. Я стоял на углу, вглядываясь в ночь. По-началу испанцев было видно когда они шевелились. Но я быстро привык у лунному свету и хорошо различал силуэты.

Пороховой склад, конечно же, охранялся. Трое испанцев стояли у больших, двустворчатых ворот. Ещё двое деловито сновали по узкому балкончику, на втором этаже, опоясывавшему всё здание. Фонарей ни у кого не было, все полагались исключительно на лунный и звездный свет. Да ещё на скудное уличное освещение. Метрах в десяти от склада стоял невысокий столб, на вершине которого висела масляная лампа. Если я правильно понимаю, масло в таких меняли раз в несколько часов. Я коснулся плеча д’Атоса, потом жестком указал ему на балкончик. Мушкетёр кивнул. Умеющий драться «по-уличному», пусть и на свой парижский манер, бесшумно двигающийся, он отлично подходил для этой задачи.

Де Порто с хитрой улыбкой похлопал меня по спине. Формально старшим был он, но ещё во время обсуждения плана в палатке де Тревилля, он предложил «проверить и испытать кандидата в мушкетёры». Разумеется, это толстый котяра, просто подстраховывался. Если бы он совсем не верил в успех плана, то настоял бы на другом варианте. А так, он и поступил благородно, и снял с себя всю ответственность за возможные потери, и получил возможность изучить меня в деле. Сказать по правде, на его месте я поступил бы точно так же.

Мы подняли наши арбалеты, готовясь к быстрой, но жестокой схватке. Д’Атос исчез в темноте. Шли секунду, затем минуты. Когда я уже начал беспокоиться, один из испанцев на стене вздрогнул, словно услышал что-то. Он пошёл проверить и это было лучшим моментом.

— Месье, — сказал я, выбегая из-за угла. Де Порто и д’Арамитц следовали за мной. Мы приблизились на расстояние тридцати шагов, и когда нас уже стало видно в свете уличного фонаря, я скомандовал:

— Линия.

Мы остановились в том же порядке, в котором заходили в таверну и в том же порядке выстрелили. И, конечно же, упали два испанца из трёх. Последний уже собирался поднять тревогу, но кто-то с балкона ловко накинул ему на шею верёвку. Испанец поднялся в воздух, забил ногами, но когда мы уже достигли ворот склада, затих. Я помог д’Атосу спустить тело на землю, на всякий случай взрезал задушенному горло. Никогда нельзя доверять удушению.