Молитвы гугенота, видимо, были куда сильнее старой доброй физики. Глаза его сверкали недобрым огнём, в то время как на лице не было видно ни единого человеческого чувства. Холодный и пустой, словно сама смерть, д’Арамитц метнул кинжал в того испанца, что уже спешил ко мне. Бросок был красивым, как с картины. Кинжал, предсказуемо, чуть не вонзился мне в бедро и пролетел пару метров, до ближайшего кресла.

— Да Боже мой, Анри! — взвыл я, отражая выпад подбежавшего испанца. — Что у вас со зрением!

— Не произносите Его имя всуе, — пожал плечами д’Арамитц, нападая на двух противников сразу. Его шпага двигалась так быстро, что воздух звенел громче, чем сталь. Не успел один его враг отвести оружие для нового выпада, как гугенот уже заколол второго.

Мне везло чуть меньше. Мой единственный, пока что, испанец, наседал яростно и с умом. Он явно заметил кровавое пятно на моём плече и всё время целил именно туда. Я старался перемещаться, боком не открывая врагу ни грудь, ни раненой руки, но выходило скверно. К тому же, противники нас быстро окружали.

— Оставьте мне парочку, месье, — крикнул выбравшийся из люка д’Атос и поспешил мне на помощь.

Двое испанцев всё ещё были оглушены взрывом и быстро пали от рук моих товарищей. Я, к тому времени, успел лишь ранить своего — но ранить серьёзно, разодрав бедолаге живот. Оставалось ещё четверо, по одному на нас с д’Атосом и двое для д’Арамитца.

Кажется, гугенот наконец-то начал уставать. Или нашел достойного противника. Пара испанцев не просто кружила вокруг него, норовя любой ценой зайти за спину мушкетеру. Они ещё и не спешили открываться, не спешили бросаться в бездумную атаку. Только отражали его неистовые и молниеносные выпады, и всё танцевали и танцевали.

Атосу повезло меньше всего — хотя он сам виноват. Парень бросился на здоровенного, выше нашего де Порто, детину. Тот держал в каждой руке по шпаге, к тому же, и руки у него были куда длиннее, чем у Армана. Он носил чёрную форму, со множеством таких же черных парчовых узоров. В его двуугольной шляпе было столько ярких и экзотических перьев, что ясразу понял: это какая-то шишка. Я хотел было прийти Арману на помощь, но мой подранок ещё не был готов сдаваться.

Решив, видимо, что терять ему уже нечего, испанец бросился на меня, сокращая дистанцию и почти не защищаясь. Я отступил на шаг, принял выпад на шпагу, отвёл в сторону. Но всё равно подпустил врага слишком близко.

Испанец пнул меня ногой в колено и я с воплем опустился на него. Шпага поднялась над моей головой, один точный укол в шею должен был окончить мою жизнь. Но испанец пошатнулся и повалился в люк. Я приподнялся. В дверном проеме дома, уже объятого пламенем, стоял покрытый сажей и кровью де Порто. Оружия у него уже не было, зато в руках оставалось несколько увесистых булыжников.