Замок Кастельмор, в котором мы и жили, разумеется, отец бы никогда и никому сдавать не позволил. Но вот пару не самых плохих особняков — один в самое деревне Артаньян, а другой близ Беарна — я превратил в постоялые дворы. Всё лучше, чем пустовать десять месяцев в году. Не скажу, что деньги полились рекой, большая часть дохода всё равно уходила на «поддержание штанов», но в плюс я отца вывел.

Во второй месяц, мой тренировочный комплекс уже работал во всю. Я отобрал лучших из испанцев, и из гасконских кадетов и поставил их инструкторами. Новости о том, что граф де Кастельмор д’Артаньян набирает солдат быстро облетели Гасконь. Посчитав всё, включая кормёжку и жалование, я установил себе потолок в тысячу новобранцев, которые набрались уже в первые полгода.

Инструктора первое время филонили, и мне пришлось показать им что такое настоящая муштра. Вместе с кадетами я вставал за полчаса до рассвета, строил новобранцев, проводил смотры и утренние занятия. С каждого из нас сходило семь потов до обеда, и потом столько же до ужина. Пить я разрешал, но лишь тем, кто не был замечен в дуэлях. Испанцы роптали первый месяц, а потом, когда оказалось, что я могу себе позволить платить жалованье точно в срок и без задержек, сразу же прониклись. Эксцессы, всё равно, конечно же случались.

Телесные наказания были мне противны, но я не мог себе позволить идти так явно против духа времени. Но позитивное подкрепление всегда лучше работает, чем негативное. Поэтому, наряду с поркой для провинившихся, я ввёл премии для тех, кто активнее себя проявлял в организации. И, конечно же, нарушивший дисциплину хотя бы раз, какие бы организаторские качества не проявлял, премии лишался на год. Это отрезвляло, тем более, что большая часть мнила себя будущими офицерами. Все стремились командовать и приказывать, все надеялись занять места сержантов и лейтенантов.

Но так или иначе, обучение шло споро, и я не мог нарадоваться на своих наемников. Учил солдат («по-шведской моде», как я позже узнал) стрелять залпом в две шеренги, когда первая линия припадает на колено. То, что мне казалось попросту логичным, как человеку двадцать первого века, оказалось совсем недавним изобретением шведов. Деньги, правда, чертовски быстро таяли, но я и не питал иллюзий по этому поводу.

У меня не было возможности сразу купить себе мануфактуры, поэтому пришлось убедить отца надавить на пару его старинных друзей. Рука руку моет: я знакомился, улыбался, рассказывал о том, что приглашен ко двору нашим «общим другом и благодетелем, месье де Тревилем», обещал никого не забыть, когда осяду в Париже. Это позволило заключать не самые кабальные соглашения с ткацким цехом в Беарне. Моим парням нужна была форма.