Де Тревиль посвятил меня в шевалье и звал в Париж, куда он уводил добрую четверть королевских мушкетёров. Мне предложили синий плащ с крестом, когда я прибуду в столицу. Я смог выпросить для себя год отсрочки, сославшись на необходимость привести в порядок семейные дела. Де Тревиль не поверил, видимо не представляя, какие семейные дела могут быть среди козопасов. Но отсрочку, тем не менее, дал.

Каково же было моё удивление, когда следом за мной увязались и гасконские кадеты! Насчёт них договориться было уже сложнее, но судя по всему, молниеносные штурмы Арраса и Бапома ускорили выполнение планов Его Величества на пару месяцев. Испанские основные силы были далеко, и де Тревиль разрешил взять с собой ровно пятьдесят человек.

Уже через день я, вместе со всей своей весьма разросшейся группой, и гасконскими кадетами, отправился на малую родину. Путь был лёгким, хотя пара испанцев и попыталась сбежать. Мы их отловили и, не то, чтобы мне далось это решение легко, застрелили. Оставшиеся девяносто восемь озлобились, но ненадолго. В основном, мы обращались с завербованными чертовски дружелюбно. Разве что оружия не возвращали, до прибытия в Гасконь.

Сама Гасконь, кстати, оказалась весьма милым местечком. Я почти не видел тех злосчастных коз, о которых каждый раз вспоминал д’Арамитц. Зато почти везде были гигантские виноградники и, конечно же, винодельни. Сдаётся мне, наш гугенот в этом вранье походил на студента, вырвавшегося из провинции и поступившего в какой-нибудь питерский университет. И потом, по каким-то своим причинам, увлеченно обливающий помоями малую родину. С другой стороны — де Порто ведь точно также поносил родной ему Беарн. Людская душа — потёмки.

Дома я познакомился со своей семьей (и впервые в жизни попробовал фуа-гра), но куда сильнее был тронут воссоединением Планше с его женой и детьми. Дворяне и простолюдины в Гаскони ютились в одинаковых каменных домишках, и я иногда гостил у слуги, наблюдая за его простым человеческим счастьем. Большую часть моего времени, правда, занимали другие дела.

Я купил землю, куда больше, чем требовалось бы для строительства особняка. Мне были нужны казармы и тренировочные площадки. Нужны были стрельбище и плац, в конце концов. Пока нанятые мною крестьяне всё это обустраивали, я решал семейные проблемы. Неграмотность безумно мешала, но я учился, стараясь всегда читать хотя бы несколько страниц перед сном. Так мозг лучше усваивает информацию.

К концу первого месяца моего «отпуска», когда тренировочный комплекс был достроен, я закончил и приводить в порядок дела отца. Долгов было не так уж много, а вот доход от нескольких поместий был около нулевым. Большую часть времени они пустовали, и мне с трудом, но удалось убедить родителей пустить их в дело.