Он был каменным, одноэтажным, но просторным. Судя по всему, крестьяне в нем жили зажиточные. Три комнаты, считая огромный центральный зал, с печью и большим деревянным столом. Две остальные комнаты — спальни. Я надеялся найти хоть какое-то оружие, но видимо, сыновья забрали его с собой, когда уходили на войну. Конечно же, будь у нас хотя бы пара дополнительных мушкетов, жизнь стала бы куда веселее.

Из окна большого зала дорога была как на ладони. Возле него мы и засели. Решили, что если разъезд не появится до заката, значит нарвался таки на наших и можно спокойно продолжать наше путешествие в Лилль. Планше, так же как и я до этого, с удивлением оглядывал дом.

— Как же богато они жили, — с завистью протянул слуга, вынимая из печи старый, закоптившийся горшок. — Вы только гляньте, мессир.

— Я тоже была поражена, — призналась Анна. — Когда только приехала во Фландрию. Здесь всё так… по-другому, после Парижа.

— Жаль, что мы там не встречались, — начал было Сирано, но я бросил на него короткий и очень злой взгляд. Носатый поспешил заткнуться.

— В Париже нищие всё равно богаче, чем самый трудолюбивый гасконец, — буркнул Планше.

Я уставился в окно. Дорога была пуста, на другой ее стороне раскинулся цветущий луг. А я даже не знал, какой сейчас месяц.

— Жизнь крутится вокруг городов, — повторил я слова Миледи. — А что местные феодалы?

— И они в городах, — ответила девушка. Я кивнул, наконец-то соображая что к чему.

— Друг Сирано, я кажется знаю, зачем я здесь…

— Чтобы убивать испанцев, я полагаю?

Мне оставалось только рассмеяться. Фландрия, как её здесь называют, цветущая и богатая страна. Но экономический подъем Голландии я проходил в университете. Может быть, я и не был самым способным студентом двадцать лет назад, но что-то запомнил. Первое европейское государство, отбросившее душащие их феодальные законы, сконцентрировавшее всю власть и все деньги в городах. Кажется, единственное государство, перешедшее к раннему капитализму. Самое богатое государство своего времени.

Имело ли это значение сейчас? Только если нам удастся выжить. Я зарядил оба мушкета и пистолет. Приставил мушкеты к окну.

— Как быстро сможешь перезарядить? — спросил я у Планше.

— Секунд сорок, мессир, — ответил слуга. Я перевёл взгляд на Сирано де Бержерака.

— Боюсь, приятель, что столько же, — тот погладил рукой перевязанную грудь.

Наши пленники замычали, явно предлагая свою помощь, но я только отмахнулся. Главное было, не сводить с них глаз.

— Миледи, — я повернулся к Анне. Она уже нашла где-то иголку и нитки — притом, что я уже осматривал дом и ничего полезного обнаружить не смог. Девушка зашивала платье, прямо на себе. — Вы не против нам помочь?