— Я не так хорошо обращаюсь со шпагой, месье, — ответила она. — И не умею перезаряжать мушкеты.

— Бросьте, я бы не просил об этом даму. Уверен, из вас выйдет отличная актриса.

— Хотите, чтобы я изображала девушку в беде?

— Совсем напротив, — улыбнулся я. — Скажите, что вас попыталась схватить парочка французских офицеров. Вы их опоили…

— Испанцы не пройдут мимо возможности навариться на пленниках, — догадался Сирано де Бержерак. — В этом вы с ними похожи.

— Но у меня мушкет длиннее, — огрызнулся я. — Так сможете?

Анна кивнула. Мы засели у окна, успели даже перекусить хлебом и сыром. Сирано рвался к бурдюку, но я настоял на том, чтобы он воздержался от вина до заката.

Солнце миновало зенит и медленно покатилось к закату. Планше как раз кормил хлебом наших пленных ирландцев (разумеется, мы бы не стали их развязывать в столь специфических условиях), когда я заметил приближающихся испанцев.

Их было лишь на одного меньше, чем утром. Анна выскочила из дома, мы спрятались. В закатных лучах испанцы казались чуть ли не демонами.

— Господа, господа! — закричала Миледи, выбежав к ограде. — Прошу вас, скорее!

— Что случилось? — недовольно бросил один из всадников. Они не остановили лошадей, а только перешли на размеренный шаг.

— Двое французов! — запричитала девушка. — Не знаю, откуда они взялись, но, они хотели, хотели…

Анна зарыдала. Не так, как было утром. Тогда по щекам девушки бежали слёзы, но держалась она достойно. Сейчас же Миледи выдала настоящее представление. Давясь слезами и размазывая их по лицу, она продолжала:

— В доме! Я смогла напоить их вином, прежде чем…. прежде чем…

— Что за французы? — оживился другой всадник. Ага, значит я не прогадал.

— Офицеры! — едва скрывая радость, выпалила Анна. Всадники переглянулись.

— Мы сейчас же их схватим! — обрадовавшись, пообещали испанцы и направили лошадей к нашим развалинам.

Я жестом подал знак Сирано ждать, но шепнул Планше:

— Запаливай…

Слуга послушно запалил для нас два обрезка трута, так, чтобы искр или тем более тлеющего огня, не было видно снаружи. Мушкеты были упёрты в подоконник, никаких стёкол или хотя бы «бычьего пузыря» из фэнтези книжек в окнах не было. Испанцы подъехали к ограде и начали спешиваться.

— Они в доме, в доме, — причитала Анна, бочком отход с линии огня. Я кивнул Планше и тот передал нам труты.

— Попались, — улыбнулся я, вставив трут в запальное отверстие. Носатый сделал то же самое.

Я опустил дуло мушкета пониже, потому что уже привык к тому, как он прыгает в руках при выстреле. Если целиться прямо в грудь коня, попадешь человеку в голову — думал я, позабыв, насколько неточным может быть это оружие.