— Тем твой подвиг и важнее, — сказал я вместо этого. — Синьор О’Нил подтвердит, что ты спас человека его уважаемого брата.

— А ты ни слова не скажешь о каких-то выдуманных французах, — продолжил ирландец. — А когда де Бейла осудят, и поделом, начнёшь новую жизнь.

— И какую же?

— Ну, в королевские арбалетчики я бы тебя точно не брал, — улыбнулся я, а в глазах мальчишки выступили злые слёзы. — Ладно тебе, ладно. Успокойся.

— Будешь у меня работать, — Хьюго бросил на меня короткий взгляд, явно размышляя, доверяем ли мы друг другу. Затем решился. — Руки запачкать не боишься, значит пригодишься.

— А если я вас выдам? — спросил мальчик.

— То никто тебе не поверит, — усмехнулся я, поднимаясь из-за стола. — Синьор, мы с вами явно задержались.

— Верно, — ирландец кивнул Клоде и бедная женщина, так и не сомкнувшая глаз, подошла к нам. — Не дай мальчишке… как тебе зовут вообще?

— Мордаунт, синьор, — ответил мальчишка.

Имя заставило меня пусть не вздрогнуть, но задумчиво почесать в затылке. Очень знакомое, но вроде не из «Трёх мушкетеров». Может из продолжений? Признаться, «Двадцать лет спустя» и «Виконта де Бражелона», я так полностью и не осилил…

— Пригляди за Мордаунтом, — продолжил хозяин таверны. — Если выкинет какую глупость, режь без раздумий.

Клода впервые за весь вечер улыбнулась. Сверкнул сперва золотой зуб во рту, а потом большой тяжелый кухонный нож на поясе. Могу поклясться шляпой, что все время до этого, ножа не видел ни я, ни Сирано с Планше.

Мой слуга разбудил Сирано де Бержерака и помог ему одеться. Парижанин выглядел даже отдохнувшим — и это спустя всего лишь полчаса сна. Я собрал оружие, с тоской глянул на арбалет, что лежал сейчас на столе. Всё-таки тихое и такое удобное оружие.

— Боюсь, он понадобится мне завтра на суде, — улыбнулся Хьюго О’Нил, уже во второй раз за ночь отследив мой взгляд.

— Зачем? — спросил я. Отпечатки пальцев точно ещё снимать никто не научился.

— Будет странно, если трупы есть, а арбалета нет, — ответил ирландец, надевая шляпу. Она была чёрной, с парой точно таких же чёрных перьев. — Да и красиво будет смотреться.

Я кивнул. Мы вышли в ночь и Хьюго отвёл нас в конюшни. Расседлали лошадей молча, казалось, ночь была бесконечной и мы накануне только и делали, что говорили, говорили, говорили.

Так же молча мы выехали из города. Хьюго был прав — ни один патруль не подумал нас останавливать. Окружающий пейзаж, как обычно, навевал тоску и заставлял меня снова и снова прокручивать в голове одни и те же мысли.

Когда мы подъехали к дому, где держали пленных, первые лучи солнца уже пробивались через редкий лес и заборы множества ферма.