Артиллерист засмеялся, хлопнул в ладоши и радостно их потёр:

— Ненавижу вранье, месье, и я рад, что можно с вами поиграть в открытую.

Другой ненавязчиво указал на пирамидку серебряных монет. Здесь имелось шесть су, и я положил сверху ещё две.

— Правда ли, — поинтересовался он, — что вас ранило в голову, и оттого вы местами гений, а местами как ребёнок?

— Все дети в чём-то гении, — рассмеялся я. — Но все-таки попрошу объяснить мне правила.

— Забыли как играть? — усмехнулся второй. — Тянете карту, и если у вас король, вы выиграли. По кругу мы выбираем, обменяться ли картой с соседом или обменять карту на ту, что в колоде.

— Если обменяли с колодой, то короля брать нельзя, он замешивается обратно.

— Когда круг пройдёт, мы или повышаем или вскрываемся.

— Звучит просто, — я кивнул.

Вытянул карту и, прежде чем посмотреть на неё, снова глянул на лагерь мушкетёров. Там де Тревиль продолжал о чём-то болтать с де Порто и д’Арамитцем. У меня же на руках имелся туз пик, и если я хоть что-то понимал в азартных играх (за пределами Дурака), это была самая слабая карта.

— Что ж… — сказал первый артиллерист, потом оглядел всех присутствующих.

Я бросил ещё один взгляд на мушкетёров, и решил, что занял весьма выгодную позицию для наблюдения. Наверняка, мою довольную ухмылку, игрок расценил как радость от хорошей карты, так что он сказал:

— Месье де Батс, вашу карту.

Я с радостью протянул ему туза и обнаружил у себя в руках десятку червей. На лице первого игрока не отразилось ничего. Он лишь коротко кивнул и жестом передал ход второму. Тот почти не смотрел на окружающих — или делал вид, что не смотрел. Он назвал имя третьего игрока — к сожалению, я его уже не вспомню, и они обменялись картами.

Третий только выругался и вытянул карту из колоды, положив свою сверху. Наступила моя очередь.

Но я замешкался, разглядывая как де Тревиль что-то шептал на ухо д’Арамитцу. Довольный де Порто пошёл к столу.

— Месье де Батс? — окликнул меня первый.

— Вопрос только в том, успели ли вы сговориться, чтобы меня раздеть, — подмигнул я. — Если так, то вы можете играть и вместе.

— Вас развратил таррок, — рассмеялся третий. — Как и нас, впрочем.

Он указал рукой на столбик из восьми серебряных монеток.

— Дома мы не ставим денег.

— Проигравший просто должен быть громко куковать, — пояснил первый. — Но не томите, де Батц.

— Верно, никто не стал бы разрабатывать хитрые схемы, ради двух су, — улыбнулся я и попросил карту у второго. Мне пришла восьмёрка. Первый спросил:

— Кто-то хочет повышать ставку?

Все посмотрели на меня. Я отрицательно покачал головой. Все выложили карты на стол и моя десятка действительно оказалась самой большой картой. Восемь су отошли ко второму, и я быстро поблагодарил парней за игру. У меня уже не было времени — д’Арамитц закончил разговаривать с де Тревиллем и направлялся куда-то к выходу из лагеря.