— Опасно, — скривился Милютин. — Нас еще ждет Средняя Азия. Англичане не дремлют.

— С Мервским оазисом нужно не тянуть. И быстренько прокладывать железную дорогу в сторону границы с Афганистаном. Чтобы оперативно, в случае нужды перебросить туда части Закаспийского округа.

— Этим уже занимаются, государь.

Милютин убрал документы в портфель. Замер.

— Позвольте спросить, Ваше Величество?

— Спрашивай.

— Скобелева в Болгарию отправляете… Это вы его часом не в ссылку?

— Не то, чтобы в ссылку. Белый генерал стал значимой фигурой. От безделья полезет в политику, не имея опыта и ясного понимания всей сложности обстановки. Или его туда втянут недобросовестные личности. Ему нужно живое дело, и Болгария это именно то, что его спасет. И Российской империи польза.

Милютин уважительно закивал.

Я не стал посвящать его в более тонкие материи. Жить Скобелеву осталось немного, здоровье у него ни к черту. Мое указание серьезно им заняться может отменить приговор. И дело, живое дело! Белый генерал — настоящий адреналиновый наркоман, ему опасность подавай или серьезнейший вызов.

Например, такой, как создание Балканского союза. Пройдет четыре года (с Михаилом Дмитриевичем, уверен, срок сократится), и Болгария объединится. Возникнет международный кризис. Белград, науськиваемый Веной, объявит Софии войну. Так было. Я хотел этого избежать, и есть большая вероятность успеха. Совсем иная конфигурация сложится, и братушки останутся братушками, а не нашими противниками в двух мировых войнах. Особенно если в Сербии снести князя Обреновича и привести к власти лояльных к нам Карагеоргиевичей.

«Не если, а когда», — поправил себя.

В дверь посунулся телохранитель.

— Ваше величество, кашу принесли.

— Пусть подают.

Бородатый официант, с трудом держа себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего, как все московские ярославцы, славящиеся развязностью, раскидал по столу тяжелые чугунные сковородочки.

Зарумяненные пенки и богатое фруктовое украшение выглядели настолько аппетитно и красочно, что я только похлопал себя по животу и вооружился ложкой.

— Наипервейший московский десерт, ум отъесть можно, — не менее удовлетворенно высказался Милютин.

Мы сняли пробу.

Одобрительно зацокали.

Пока ворочали ложками, врубаясь в слои гурьевской каши, как римский легион в толпу варваров, о делах не говорили.

— Ох, все! — отложил я в сторону ложку и с трудом сконцентрировался на важной беседе.

Милютин понял, что время чревоугодия закончилось. Пора и честь знать.

— Раз уж заговорили об общей военной стратегии Империи, хочу высказать пару мыслей насчет Дальнего Востока, — продолжил я разговор, который изначально не планировал, но так уж вышло. — История с Илийским краем показала, что мы там вообще не готовы к серьезным действиям. Вы хотели грозить Китаю, но сделали только хуже. Войск для захвата Маньчжурии нет. А эскадра вице-адмирала Лесовского? Это же курам на смех.