Мы принялись с жаром обсуждать, какими путями может пойти освобождение крестьян. Удивительно, эта идея нисколько не смущала моих собеседников. Они ее горячо поддерживали.

Лишь одно было препятствием — страх.

Да, страшно и наследнику, и умнице Елене Павловне представить новый образ России, пугали риски социальных потрясений, сопротивление дворянства. Особенно при варианте с наделением крестьян землей.

Примеры были, в Европе такое практиковали последние сто лет. Но с выкупом наделов. Причем размеры участков и сами условия выкупа зависели от множества факторов.

После долгих обсуждений сошлись на том, что нужно созывать Секретный комитет по крестьянскому вопросу. Причем секретный настолько, что с каждого участника я посоветовал взять расписку о неразглашении. И обязательно привлечь к работе совещания министра Киселева. Никого не было в России лучше его, кто бы так разбирался в процедурах и подводных камнях освобождения крепостных.

Делал я это с умыслом. Хотел, чтобы Александр привык с ним советоваться. И чтобы не получилось, как в реальной истории, когда Киселева выжили из Петербурга, отправив послом в Париж. Оголтелые консерваторы-советчики постарались. Слишком его боялись за смелый либеральный подход.

Этот Секретный комитет — удачная задумка. Пусть Александр заранее проникнется идеей неотвратимости реформ и обзаведется единомышленниками. Меньше будет сопли жевать.

Еще одна закладка на будущее, в дополнение к завещанию.

Мы так увлеклись беседой, что не заметили, как наступил рассвет.

— Скоро Бологое, — напомнила Елена Павловна. — Долгая стоянка. Разрешите мне удалиться, государь?

— Ступайте отдыхать, дорогая! Мы тебя заболтали!

— Нет, Ваше Величество! Это было крайне интересно. Я твердая поклонница искоренения рабства. Как только идея эта встанет на твердые рельсы, немедля покажу пример и освобожу своих крестьян на Полтавщине. И пример подам, и практический опыт приобретем.

Великая княгиня удалилась.

Я налил себе в хрустальный стакан немного воды. Горло пересохло — слишком в вагоне сухой воздух. Слабовата здесь вентиляция.

— Отец! — позевывая, окликнул меня наследник. — Почему вы не назвали Коко в числе участников секретного комитета. Он ведь тоже отличается либерализмом. Вы его даже ругали за это.

Но вот и добрались до разговора, который откладывал. Все никак не мог решиться объяснить сыну, что его младший брат не так уж надежен, как кажется. Что Константину Николаевичу по требованию царя уже пришлось один раз целовать крест, что не будет посягать на права Александра. И мне было известно, что этой клятвой он готов пренебречь