Что ж, мы прибыли… Где наш напарник?

Берег Рыбного был заставлен небольшими лодками. Обилие мошки разогнало всех людей. Ни души. В тумане я едва разглядел корпус «красного танка».

СПМ притаилась у пластиковой бочки с водой возле ближайшего к берегу дома. Улица в несколько домов подсказала, что в мире еще существовали места, где питьевую воду людям привозили водовозы. Даже не заглядывая в дом, я мог поспорить, что о газификации здесь не слышали и всё ещё топят дровами. В пользу этого предположения говорил дым, что валил из печи.

Стекла пожарного танка запотели. Внутри кто-то был, и он активно дышал. Что-то мне подсказывало, что перегаром. Я постучал по двери.

Открыли не сразу.

Шура вылез помятый, бледный. От пышных усов осталось два клока волос, как будто их забыл сбрить брадобрей. Голова же стала, словно бильярдный шар, ни волосика.

Пожарник зашёлся в кашле. Его шатало. Харкнув кровью на гусеницу, похлопал меня по плечу и обронил:

— Добрались? Хорошо. Мошка одолевает. Давай подгоню поближе к берегу и займёмся делом.

— А ты справишься?

— Надо… доводить дела до конца. Роботы, — он невольно осмотрелся. — Вы же уничтожите роботов?

— Либо мы их, либо они нас, — ответил я словами академика.

— Борьба… это хорошо, — совсем тихо сказал пожарник, чтобы не зайтись в новом приступе кашля.

Я кивнул и помог вновь взобраться в кабину. Как на глаз, так Шура порядком потерял в весе за эти сутки. Лучевая болезнь как хороший фитнес-тренер согнала с него весь лишний вес, а заодно прихватила и здоровый. Только если при здоровом занятии спортом на это ушли бы месяцы, а этому диагнозу хватило пару суток.

Пожарник таял на глазах, и этот процесс могли бы остановить в центре лучевой терапии. Но такие строили лишь в городах с населением свыше миллиона жителей. Тот же, что наверняка остался цел в Новосибирске, стоял без света, лекарств и специалистов. А совсем скоро по прогнозам академика его разграбят полностью.

Не верит он в людей.

Я пошёл вслед за танком, когда в спину догнал старый голос:

— Эй, солдатик. Сменяй калаш.

Повернулся. Послышалось?

Солдатик? Ну да, при оружии, в камуфляже. Разве что без погон. У охотников то чаще ружья, чем автоматы.

У калитки стоял дед. Все дома были давно высоким за забором. А его прятался за символическим деревянным штакетником.

— На что? — невольно спросил я, не особо думая об обмене.

Дед тут же отошёл от калитки, заговорщицки оглянулся и переспросил:

— А что нужно?

— Бочки нужны, — я подошел к пластиковой бочке.

Двухсолитровая ёмкость стояла пустая. Воду давно вычерпали вёдрами. Саму бочку закрывала пластиковая крышка от пыли и мелкого мусора. Закрывала, причём, до состояния герметичности.