Привязав подобную к борту, мы вполне могли налить её доверху дизелем.

— Ещё есть такие?

— Нет.

— А у соседей?

— А им на кой? — удивился дед. — У них станции от скважин. Своя вода всегда под рукой.

Все давно пробурили скважины. А ему воду привозил водовоз.

— Тогда на что с тобой меняться? — вздохнул я.

— Как на что? — удивился дед. — Солений полный подпол, сало, картошка, утку бил, рыбу коптил. Порася, опять же, зарезали. Молока дам. У соседа сменял. Яиц наберу. Мне с внучкой много не надо. А калаш пригодится. Участковому нашему давно ничего не надо. Сами свои вопросы решаем. А у меня ночью вещи крадут. Никто не расследует. Не для того рыбу вялю, чтобы чужие рты набивать… Не коты это, помяни мое слово!

У меня слюнки потекли от предложения. Но нового Калашникова двухсотой серии это все же не стоило.

— Калаш не дам, — пришел в себя реалист. — Но есть карабин «Блазер». Ты ж охотник, отец? Вот тебе по руке будет.

— Нашенское? — с сомнением переспросил он.

— Да.

— А патроны?

— И патроны есть.

— Так сменяем? — вновь прищурился дед.

Я присмотрелся к бочке, потёр пустой канистрой искусанный йодный нос, прикинул вес «посылки» и сказал:

— Вот как бочку эту доверху наполнишь провиантом, так я к тебе с ружьем на обмен и приду… Идёт?

— Идёт.

— Да смотри, всё проверю, — на всякий случай уточнил я. Мир-то другой уже. — Не на вес клади, на совесть.

— Обижаешь, сынок, — вздохнул сибиряк и шмыгнул за калитку доставать припасы.

Я прикинул стоимость нового современного карабина. На него наверняка можно было сменять весь этот старый дом со всем содержимым. Но это в том, старом мире, где понятие денежных знаков что-то значило.

В этом же мире новыми платежными средствами было оружие и патроны. А на сдачу провиант и одежда. Очень скоро настоящей валютой могли стать лекарства. Всё остальное гроша ломаного не стоило.

Но даже без учёта двух автоматов, у нас и без того оставалось ещё три единицы охотничьего оружия. А вот патронов на них не так много, как на автоматы. К тому же — у него внучка!

Молодому поколению нужно помогать выжить. Освоит карабин, научит. Глядишь и перезимуют.

Вернулся к берегу. Красный танк кружил у воды на одной рабочей гусенице, самозакапываясь на мокром песке. Не понимая в чем дело, я бросил пустую канистру и запрыгнул на не работающую гусеницу, открыв дверь кабины.

Шура сполз с сиденья на ящики. Мельком глянув на рычаги, я оттянул один из них, вернув в нейтральное положение. Танк остановился.

Пожарник, тяжело дыша, сполз мне в руки. Он едва дышал. Похоже, терял сознание. Какая внутренняя боль его мучила, я даже себе не представлял. Алкоголь не мог заглушить болевые рецепторы. Лишь притупить.