В стойбище вернулись к вечеру. Собаки выбились из сил, люди молчали. Чавчу первым делом распорядился похоронить убитых. По-корякски, сжигая тела на большом костре. Раненых перевязали и уложили в тёплые яранги. Я сидел у костра, растирал замёрзшие пальцы, Алексей Алексеевич подсел рядом, протянул кружку с чаем.

— Ты как, Жданов?

— Сойдет, — ответил я. — А вы?

— Живой, — он усмехнулся. — Шашка не подвела. Старая, ещё с Кавказа.

— Как вы её так ловко спрятали?

— Жданов, если русскому штабс-капитану с особыми поручения будет надо, он вагон с солдатами спрячет. Было дело.

Мы помолчали. За нашими спинами корякские женщины выли над убитыми. Чавчу стоял у дальней яранги, смотрел на звёзды. Потом он подошел к нам и едва слышно сказал:

— В мою ярангу, русские. Разговор есть.

Мы не стали спорить и спокойно направились к жилищу тойона.

Жирник горел тускло, по стенам плясали тени. Старик-отец сидел в углу, перебирал амулеты. Кроме нас четверых, в яранге никого не было.

— Садитесь, — сказал тойон.

Мы сели на шкуры. Несмотря на то, что на разговор нас вызвал Чавчу, начал первым я:

— Чавчу, ты понимаешь, что будет дальше? Британцы не простят смерти своих солдат. Они вернутся.

— Я знаю, — ответил он. — Они придут с большим отрядом. Сожгут стойбище, перебьют людей.

— Что ты собираешься делать?

— Уходить в тундру. Там нас не найдут.

— Найдут, — сказал Алексей Алексеевич. — Британцы, что псы. Если побежал, будут гнаться за тобой хоть месяц.

Чавчу помолчал.

— Что ты предлагаешь, белый человек?

— Есть только один выход, — ответил штабс-капитан. — Объединиться. Нам, русским, и вам, корякам. Добро пожаловать в Петропавловск, ительмены и другие камчадалы уже помогали нам.

— И не только воевали, — добавил я. — Они укрепляли город. Готовились к обороне.

Чавчу усмехнулся.

— А что потом? Когда британцев прогоним? Русские начнут отбирать наши пастбища. Ительмены затаили обиду и сразу же вцепятся нам в глотку. Союз семи родов развалится.

— Ительмены не нападут, — сказал я.

— Почему ты так уверен, казак?

— Потому что мы их защищаем, как своих союзников. Если и вы пополните их число, то окажетесь под защитой Империи. И потом, если мы будем сражаться вместе, никто не посмеет тронуть ни коряков, ни ительменов, ни одно племя вообще.

Чавчу покачал головой.

— Ты наивен, Жданов. Племена всегда воевали друг с другом. Угоняли оленей, уводили женщин. Так было всегда.

— Было, — согласился я. — Но можно то по-другому! Объединиться вокруг русских. Жить в мире. Торговать. Вместе защищать землю от тех, кто приходит с океана.

— И ты в это веришь?