— Back to the boat! Fall back! — истошно закричали со стороны берега.

Трое выживших британцев, бросив ружья и отбиваясь от собак прикладами, в панике попятились к ледяной воде, где на мелководье качался их десантный баркас. Вода кипела вокруг их сапог, смешиваясь с кровью.

— Уйдут! — крикнул я, бросаясь следом.

Штабс-капитан схватил меня за плечо с такой силой, что хрустнула ткань.

— Назад, Жданов! Ложись! — рявкнул он, увлекая меня за собой в снег.

Я не успел спросить «зачем».

Со стороны бухты, где возвышался чёрный силуэт парового мастодонта, полыхнула яркая оранжевая вспышка. Спустя мгновение над нашими головами с демоническим воем пронеслось корабельное ядро. Оно врезалось в прибрежную скалу метрах в тридцати за нашими спинами. Оглушительный взрыв швырнул в воздух тонны ледяной крошки, камней и мёрзлой земли, осыпав нас кусачим градом.

Артиллеристы на корабле, поняв, что их десант уничтожен, решили накрыть берег огнём.

— В укрытие! За скалы! Уводите собак! — закричал Чавчу на своём гортанном наречии.

Мы на четвереньках, задыхаясь от едкого порохового дыма, поползли прочь от береговой линии, вглубь спасительного рельефа тундры. Ещё два ядра с воем обрушились на пустой берег, взметая фонтаны солёной воды и кроша оставленные сани.

— Прямо как с теми пиратами под Читой, правда, Жданов? — весело прокричал Алексей Алексеевич.

— Не то, чтобы самое приятное воспоминание в моей жизни, ваше благородие!

Когда канонада стихла, мы сидели за массивным базальтовым валуном, тяжело переводя дух.

На берегу лежали растерзанные тела в синих мундирах. Баркас с тремя уцелевшими матросами, отчаянно работая вёслами, улепётывал к своему кораблю. Из коряков погибло четверо, ещё трое перевязывали раны. В основном это были те, кто пал после первого ружейного залпа.

Я вытер лезвие тесака о снег и положил его на тело убитого коряка, чувствуя, как адреналин медленно отпускает, оставляя тупую боль в поцарапанном плече.

Чавчу стоял на коленях над своим убитым воином. Его лицо было мрачнее грозовой тучи. Затем он поднялся, подошёл к штабс-капитану и молча протянул ему руку.

Алексей Алексеевич, вытирая кровь с клинка шашки, крепко пожал широкую ладонь тойону.

— Они не понимают слова «нет», вождь, — спокойно сказал штабс-капитан. — Я лишь ускорил их ответ.

— Ты быстро стреляешь, белый человек, — кивнул Чавчу, переводя взгляд на дымящий пароход в бухте. — Теперь эти люди на больших кораблях точно не мои друзья. Они придут мстить.

— Как пить дать придут, — согласился Алексей Алексеевич.

Я посмотрел на юг, в сторону заиндевевших горизонтов, отделявших меня от Петропавловска. Где-то там, сквозь мёрзлую тундру, пробиралась Умка. Невероятная, сумасшедшая чукча, ради которой я выжил в камчатской мясорубке. Мои губы сами собой растянулись в злую, упрямую усмешку.