Люди переглянулись. Кто-то вздохнул с облегчением, а кого-то наборот уязвили слова казака.

— Можете посидеть у костра, — сказала Эльвель, вытирая слёзы. — У нас мало еды, но мы поделимся.

— Спасибо, — ответил я. — Нет нужды, у нас своей еды хватит.

Мы сели на брёвна у костра. Люди постепенно разошлись по своим шалашам, но некоторые ещё околачивались рядом, да всё смотрели на нас и перешёптывались. Барс, которого Умка держала за ошейник, тихо рыкнул на одного из парней. Тот в ужасе отшатнулся и даже перекрестился.

— Тихо, — сказала Умка с улыбкой. Барс прижал уши, потёрся мордой о её ногу.

Кынэ присел на корточки, протянул руки к огню.

— Они не вернут его добром, — тихо сказал он. — Они будут его защищать, если увидят, что мы хотим увести твоего шамана.

— Знаю, — очень тихо, так, чтобы слышали только свои, тветил я. — Поэтому мы ждем, ведем цивилизованный диалог и делаем всё, чтобы нам не пришлось вырезать поселок с бабами и пацанами.

— А если не получится? — угрюмо спросил Гриша.

— Мы придумаем что-нибудь, обещаю.

Гришка замолчал, сжимая приклад ружья. Терентьев посмотрел на спираль, вырезанную на камне, и качал головой.

— Значит, умеет, подлец душу вынуть и положить обратно — сказал Ваня негромко. — Знает, как на ранку с гноем пальцем надавить.

Я промолчал.

Ждали мы долго. Солнце уже перевалило за середину неба и начало клониться к закату, когда за спиной раздался хруст снега.Я обернулся.

Из-за скального выступа, ведущего в глубь гор, вышел человек. Невысокий, сутуловатый, в длинном чёрном сюртуке, поверх которого накинута потёртая медвежья шуба. Явно местная, дарёная. На ногах у него были добротные унты из нерпичьей кожи. Шёл великий маг Востока неторопливо, опираясь на высокий посох из корявого кедрового стланика.

Когда он нас увидел, его бледное аристократическое лицо, обрамлённое жидкой русой бородкой, расплылось в приветливой улыбке. Вот только светлые, цепкие глаза смотрели внимательно и спокойно.

Он не спешил и не прятался. Тем более, не выхватывал оружие. Просто шёл к нам, как гость к хозяевам, с лёгкой полуулыбкой на тонких губах.

— Гости в моей скромной обители, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от костра. Голос его не был громким, но при этом оставался очень звучным. — Какая неожиданная радость. И кто же вы, странники?

— Казаки из Петропавловска, — ответил я, не вставая. — А ты, полагаю, Пётр Иванович Семирадский?

Он слегка склонил голову, ничуть не изменившись в лице.

— Когда-то меня так звали. Но здесь, среди этих простых и чистых сердцем людей, я просто Учитель. Даже своё прошлое имя, великий маг Востока, я отбросил прочь, вместе с ненужной гордыней. — Он усмехнулся уголком губ.