— Иван — фотокорреспондент областной газеты с тиражом более ста тысяч, — отчеканил он. — А я её специальный корреспондент. Вам есть что сказать по поводу выявленного факта нецелевого использования государственной собственности, а, Владимир Гаврилович?

Совхозного директора это выступление не смутило. Его рука покровительственно легла журналисту на плечо.

— Не нужно делать такие громкие заявления, Павел, — покачал совхозный начальник головой. — Это лучший совхоз в районе, у меня вся стена кабинета в грамотах и благодарностях. Я с самым высоким областным начальством лично, за руку… И этот ваш репортаж — он ведь не просто так, его ждут там, наверху. И все знают, каким он должен быть.

Паша убрал чужую ладонь с плеча и посмотрел на меня. В этом взгляде я увидел сомнение и неуверенность. И то, что директор совхоза почувствовал эту неуверенность, я тоже увидел.

— Вы тут, может, этого ещё не почувствовали, — ответил я на директорские речи, — но времена сейчас меняются. Наш репортаж может оказаться не совсем таким, как кем-то предполагалось. А то и вовсе не таким.

Я сунул «Зенит» в чехол, застёжка глухо щёлкнула.

— А на возможные критические материалы могут очень быстро отреагировать надзорные органы. Не районные, где каждый — кум и сват. Приедут те, что повыше — областные…

Зам, стоявший за спиной директора, испуганно дёрнул шефа за рукав, что-то быстро зашептав на ухо. Но совхозный директор, было заметно, и сам поспешно двигался на попятную.

— Товарищи… ну зачем вы так? — Он выдавил кислую, фальшивую улыбку. — У нас же правда лучший совхоз в районе… Трудности с тарой — явление временное, объективное…

Он наткнулся на мой жёсткий взгляд. Вытер пот со лба.

— Не надо критических материалов, товарищи. Мы всё поняли. Спасибо за ваш… э-э… справедливый и честный взгляд. Что открыли нам глаза на выявленные недостатки. Всё будет исправлено в ближайшее время. Лично проконтролирую!

Я посмотрел на Пашу. Тот едва заметно кивнул. Было понятно: если раздуть скандал сейчас, крайними могут сделать тех самых баб в косынках.

— Хорошо, — согласился я. — Исправляйте и контролируйте. Мы проверим, через неделю. Но учтите: если хоть один волос упадет с головы тех, кто здесь работает — будет так, как я сказал. Репрессий мы не потерпим.

Совхозный директор нервно рассмеялся, оправляя рубашку:

— Какие репрессии, Иван… э-э… не знаю, как по отчеству… Сейчас же не старые времена, слава богу.

Михалыч, стоявший неподалёку, высунул из ветвей усатое лицо. Пробормотал, глядя в сторону:

— Это точно. В старые-то времена не церемонились. Всё куда суровей было…