Николай Ерёменко усмехнулся:
— Такое забудешь!
— Здесь, в Крыму, у меня тоже много воспоминаний, — кивнул режиссёр Говорухин. — Тут можно любое кино снять: и про океан, и про Африку, и, вот, про Южноамериканские горы.
Он ушёл в свои мысли, и дальше заговорил Гостюхин. Вытирая хлебной краюхой дно алюминиевой миски, он рассказывал байку о том, как они на съёмках «угоняли» грузовик, а местные неравнодушные граждане приняли их за настоящих бандитов и вызвали милицию.
Когда все отсмеялись, Михалыч вдруг поинтересовался, что за модель была у угоняемой машины. Гостюхин сказал.
— Вот местные дурачьё, — усмехнулся Михалыч, — такую рухлядь угонять никто в жизни не станет.
— Да, та «Колхида» здорово всем нервы попортила. А вот, помню, один раз под Минском…
Он стал рассказывать, поглядывая в основном на Михалыча, как будто увидев в нашем водителе родственную душу. Я смотрел на них и невольно улыбался. Глядя на Гостюхина, я видел в нём будущего Иваныча из «Дальнобойщиков». До того сериала было ещё добрых пятнадцать лет, но фактура была уже здесь, у костра под Аю-Дагом. Они с Михалычем сейчас казались коллегами-водилами, а то и братьями.
Вокруг звенел смех, кто-то подхватывал очередную байку. Актёры, каскадёры, технический персонал, режиссёр со своими помощниками — все сидели рядом, одной тёплой компанией. И мы были вместе с ними.
Я ощутил, как часть моего сознания — то ли собственного, то ли нещадовского, немного грустит. Было жаль, что здесь со мной нет друзей: Виктора, толстяка Бори, да даже и Эдика, куда ж его девать.
Я посмотрел на своих коллег. Паша сидел рядом, прислонившись к дереву, и наслаждался моментом. Даже Маргарита, колючая и циничная, и та затихла. Её блокнот лежал закрытым на коленях, а взгляд был умиротворённым. Здесь, у общего костра, вблизи темнеющей горы, мы ощутили сопричастность к чему-то большому. Это было самое ценное, что мы могли привезти из этой поездки.
Добравшись домой поздним вечером, я долго не мог уснуть. Думал о том, что является самым ценным для меня — в этой, новой моей жизни. Самое ценное в жизни было сейчас не со мной. Это положение надо было срочно исправлять.
Глава 15
Утром в коридоре дома я нос к носу столкнулся с Гришей-спекулянтом. В руках у меня был свёрток с рациями — я как раз собирался переложить их в сумку. Григорий замер, глядя на мою ношу с явной опаской. Видимо, решил, что я сейчас начну качать права и требовать деньги назад.
Но при виде него у меня в голове уже созрела другая идея.
— Слушай, Гриш, — сказал я, когда мы поздоровались. — А есть у тебя, к примеру, хорошие духи? Для презента.