Его вымазанное в пыли лицо горело обидой и боевым азартом.
— Домой немедленно! — приказала ему женщина, подкрепив свои слова хлёстким подзатыльником. — Там поговорим!
Он мотнул головой и отбежал в сторону. Остался стоять поблизости, шмыгая носом и вытирая руки о шорты.
— Не стыдно? — Теперь женщина набросилась на меня, сверкая глазами. — Взрослый же человек! Как можно вот так стоять и просто смотреть, когда…
Я замер, невольно разглядывая её. Она была симпатична в своём яростном вдохновении. Даже очень. Глаза так и пылали. Каштановые волосы, тонкие черты лица, брови, губы. В то время женщины умели выглядеть естественно и ярко одновременно.
Но вот как объяснить ей, что я всё сделал правильно, я совершенно не представлял.
Пацанёнок стал что-то говорить, пытаясь меня оправдать.
— Игорь, да ты посмотри на себя, — строго прервала сына его строгая мама. — Весь в грязюке, как чёрт, футболку, вон, порвал… Быстро домой, кому сказала!
Паренёк, Игорь, опустил голову, пошагал прочь. Потом вдруг развернулся, подбежал ко мне. Заглянул в глаза, сказал тихо и отчетливо:
— Спасибо, пап.
Глава 5
Ага, подумал я. Значит, у бывшего хозяина тела имеется сын. И жена — судя по всему, бывшая. То-то она на меня раскричалась, на чужих и незнакомых так не выступают.
Мальчишка ушёл, скрылся в подступивших сумерках, а бывшая женщина Ивана Нещадова всё не унималась.
— А если бы ему голову проломили? А если б нос сломали, глаз выбили?..
Она говорила ещё. Сказать по правде, я слушал мало, больше любовался ею. Память Ивана со скрипом выдала имя: Наталья.
— Ты ж взрослый мужик… — стала она заходить на второй круг.
Вот именно: мужик. И по определённым вопросам имею чёткие принципы. При необходимости пацан должен драться, это неизбежно. Синяки и разбитые губы заживут за пару дней. А уважение, авторитет среди сверстников — останутся. Но объяснить такое женщине вряд ли возможно. Тем более в моём теперешнем положении. Не стоит и пробовать… Или всё же попытаться?
— Послушай, Наташа… — начал я.
Она свернула на меня глазами.
— Что, что — Наташа? Ты просто стоял и смотрел, как его избивают!..
— Как это: просто стоял? — возмутился я. — Я сделал так, чтобы они дрались по-честному.
Наталья саркастически и зло усмехнулась, махнула рукой.
Да, пытаться не стоило, понял я. Мальчишеские разборки и материнская любовь — вещи взаимоисключающие, они никогда не пересекутся в одной точке.
— Поэтому мы с тобой и расстались, — сказала она, устало и горько вздохнув. — Ты никогда не слушал меня, не уважал моё мнение…
На этот аргумент ответить мне было нечего. Я просто не знал, кто там из них кого не слушал и не уважал.