Следующий день в редакции прошёл мирно. Пятница — время затишья перед выходными, авралов почти не случается. С молчаливым корреспондентом по фамилии Черных мы съездили на окраину, на открытие новой школы. Красные ленточки, выдернутые с каникул пионеры с охапками цветов, потеющие в костюмах чиновники из облоно. Мы отстрелялись быстро и к обеду уже вернулись на Горького 5.
Я сидел в нашей комнате, разбирая свежие отпечатки, когда зазвонил телефон. Пахом поднял трубку, послушал пару секунд и с недовольной миной протянул её мне:
— Тебя.
Звонил Боря по кличке Толстый. Голос у него был бодрый и деловой.
— Иван? Здорово! Слушай сюда. Виктор нашёл тех типов из Старого города. Готовься, сегодня вечером мы с ними потолкуем.
Глава 16
Виктор уверенно вёл нас по лабиринту узких улочек. У него был точный адрес, и в Старом городе он ориентировался хорошо. Фонари на столбах лили тусклый свет на глухие каменные заборы. Мы остановились у одного из дворов. В заборе виднелся проём, калитки не было. Где-то здесь, по сведениям Виктора, обреталась компания, которая двадцатого июля «отметелила» нашего Эдика. Сам Эдик держался чуть позади, то и дело порываясь отстать.
Мы вошли во двор. Под навесом, густо заросшим виноградом, стоял сколоченный из досок стол. Над ним на длинном шнуре покачивалась лампа под жестяным козырьком, выхватывая из темноты шестерых персонажей. На столе — початая бутылка «Агдама», нарезанное сало, хлеб. Двое были постарше, лет тридцати пяти, остальные — молодая поросль с пустыми, наглыми лицами.
Виктор, не дожидаясь приглашения, шагнул в круг света.
— Кто из вас Утюг? — спросил он негромко.
Один из тех, что постарше, повернул голову. Физиономия у него была пожёванная жизнью, нос переломанный и сросшийся кривовато.
— Ну, я Утюг. И чё?
— Есть информация, что двадцатого июля вы тут одного человека толпой «отоварили», — продолжал Виктор.
Утюг и его камарилья переглянулись и дружно заржали.
— Да разве их всех упомнишь, — глумливо отозвался кто-то из молодых. — Мы, бывает, каждый день кого-то «отовариваем».
Боря Толстый, стоявший справа от меня, шумно выдохнул и шагнул вперёд:
— Слышь, ты, щегол…
— Боря, спокойно, — Виктор осадил друга.
Эдик за моей спиной едва слышно прошептал:
— Ребята, это не они… Пойдёмте отсюда…
Виктор проигнорировал его и снова обратился к Утюгу:
— Так было дело? Двадцатого июля. Или зассал признаться?
Утюг за столом подался вперёд, в глазах мелькнул недобрый огонёк. Он явно чувствовал себя хозяином положения на своей территории. К тому же, их было шестеро против нас четверых. А где-то поблизости могли ошиваться и другие.