* * *

Когда я сообщил, что выезжаю на день раньше срока, хозяйка съёмной комнаты поджала губы.

— Как хотите. Но деньги за оставшиеся сутки не верну, и не просите, — отрезала она, сложив руки на груди. — Я только сегодня троим отказала, на три недели люди приехали. Убытки от вас одни…

Я посмотрел на её недовольное лицо и невольно усмехнулся.

— Ничего, сейчас наверняка кто-нибудь прибежит. А вы им скидку сделайте в размере моего трёшника.

Хозяйка скептически кивнула. По её глазам было понятно, что скорее Медведь-гора сползёт в море, чем она скинет хотя бы пятьдесят копеек. «Эх, тётка, — подумал я про себя, — интересно, не тебя ли я избавил от того, чтобы на твоей шее сомкнулись чужие жестокие пальцы?..»

Уже на подъёме к шоссе, когда лямка баула с аквалангом в очередной раз больно врезалась в плечо, я остановился перевести дух. Вдали искрилось под полуденным солнцем море, и вдоль берега проходил необычный корабль. Это был не белый прогулочный катер и не серый борт пограничников — отчётливо виднелись высокие мачты и полотнища парусов.

Рядом, у парапета смотровой площадки, столпилось несколько человек. Все увлечённо смотрели туда же, куда и я.

— Смотри, мам, настоящая старинная шхуна! — раздался звонкий детский голос.

— Кино это снимают, — авторитетно пояснил мужик в завязанной узлом рубахе. — Утром ещё катера съёмочной группы там крутились.

— А как называется? — спросил кто-то.

— А чёрт его знает.

— Хорошее название, — усмехнулся я и потащил свой груз дальше.

Домой добрался уже под вечер. Тяжёлый брезентовый мешок с аквалангом и дорожная сумка прижимали меня к земле. Когда я ввалился в наш длинный коммунальный коридор, навстречу мне попался дед Кузьмич. Он шёл, постукивая костылём, потом замер у своей двери, буравя подозрительным взглядом мою ношу.

— Что ты там за железо таскаешь, Ваня? — прохрипел он. — Нагрузился, как тот самосвал.

Я ничего не ответил, только кивнул и зашёл к себе. Сил не было ни на что — ни на душ, ни на ужин. Я рухнул на кровать прямо в одежде и мгновенно провалился в сон.

Из небытия меня вырвал осторожный, едва слышный стук в дверь. Стучали настойчиво, но негромко, будто не хотели привлекать внимания — ничьего, кроме моего.

— Ваня, спишь? — донеслись приглушённые слова, и я узнал голос Гриши-спекулянта. — Рации будешь забирать?

Я с трудом продрал глаза и поплёлся открывать. В коридоре стоял Гриша, прижимая к груди объёмный свёрток. В этот же момент другая дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалась небритая физиономия Кузьмича.

— Рации какие-то… — пробормотал дед, выставив вперёд волосатое ухо. — Шпионы, что ли, развелись?.. Совсем страх потеряли.