Последние фанзы кончились разом, будто их отрезали. Дальше лежало поле, белое, в синих тенях, и по нему расходились несколько троп. Толпа вынесла нас в это поле и стала таять. Слева, шагах в тридцати, обнаружилась придорожная канава, до половины занесенная снегом, и я потянул туда Воздвиженского. Нам надо переждать толпу. Все разойдутся, тогда мы и пойдем.

— Вниз. Ложись и не двигайся.

Мы ушли в канаву и сели там. Спрятались. Думаю, на это никто особо внимания не обратил. Темно. Первые шаги в сторону особого подозрения не вызвали, а потом нас стало практически не видно.

Люди продолжали идти. Слышались голоса, крики, причитания. Вот, если узнают, что мы всему причина… Дождутся солдат или разорвут на части? Наверное, людей тоже можно понять. Они старались жить своей жизнью, но война такая штука, что редко дает отсидеться в стороне.

Жаль, но что поделаешь.

В нашу сторону не смотрел никто. Каждому хватало своих проблем. Да нас и видно не было. Мы сидели и ждали.

По дороге пробежали несколько японских солдат. Один что-то крикнул на бегу, второй не ответил. Пробежали и пропали. За ними прошагал офицер. Вот если б эти нас заметили, было бы действительно плохо. Но нет. Хотя вполне возможно, что как раз и искали диверсантов.

Толпа редела и наконец иссякла. Все. Я подождал еще немного и тронул Воздвиженского за плечо.

— Все. Вылезаем.

Мы выбрались из канавы уже одни. Я оглянулся на город. Он горел, зарево стояло в полнеба, черный дым валил к морю. В принципе, уже по одному этому можно держать направление. Пока Инкоу слева и за спиной, идем правильно. Дело сделано. Оставалось унести ноги. Хотя это, возможно, самое трудное.

Мы непонятно зачем отряхнули снег с пальто. Я снова огляделся. Нужно было на север, обходя город широкой дугой, туда, где била русская конница. В сторону от дороги, по которой мы сюда попали.

— Аркадий Игнатьевич, компас у вас цел? Мало ли что.

Воздвиженский похлопал себя по карману и вытащил маленькую металлическую коробочку.

— Цел.

— Отлично. Пошли через поле.

Он посмотрел на белую пустоту перед нами, потом на зарево, и усмехнулся одним углом рта.

— По голому полю, ночью, в европейском платье, посреди японского тыла. Что может пойти не так?

— Не паникуйте заранее. Все сразу не так не пойдет.

— Утешили.

И мы пошли.

Первые полчаса дались легко. Снег лежал неглубокий, наст держал, и шаг за шагом мы отдалялись от Инкоу. Разговаривать не хотелось, да и опасно было. Звук ночью разносится далеко. Вот вернемся домой, тогда и обсудим. Разумеется, если вернемся.

Потом наст кончился.