Комната будет только под это. Ни кровати, ни сундука, ни чужой ноги. А человек будет спать на кухне, у печи.

Мальчишка от Ковалева приволок дрова через четверть часа, и я сам растопил печь. Выстывшую насквозь квартиру надо прогревать не один день, стены отдают холод медленно и нехотя, и пока сырость не вылезет из штукатурки, ставить сюда банки бессмысленно. Пусть топится с сегодняшнего дня.

Заслонку я прикрыл, посмотрел на часы и выругался про себя. Начало третьего.

Свои деньги я держал в чемодане, под подкладкой. В дороге это годится, а для житья в городе нет. Тысяча рублей ассигнациями в комнате, куда подберет отмычку любой желающий — верный способ однажды вернуться домой и денег не найти. Хотя бы часть надо деть в надежное место.

Отделение Русско-Китайского банка сидело в каменном доме с гранитным крыльцом, и над крыльцом висела вывеска в два языка. Внутри было теплее, чем в госпитале, и куда чище. Барьер из темного дерева, латунная решетка, за решеткой конторщики, стук счет с двух сторон разом. У соседней стойки китайский маклер в шелковом халате поверх ватника вносил деньги, и делал это так, будто делал банку одолжение. Двое подрядчиков в дорогих шубах ждали своей очереди и вполголоса что-то обсуждали.

Конторщик за решеткой оказался молодой, гладко причесанный, в форменном сюртуке.

— Чем могу?

— Внести пятьсот рублей на свой счет.

Я протянул вкладную книжку.

Он взял ассигнации, пересчитал их, и они исчезли в недрах железного сейфа у него за спиной.

— Приход и расход отмечаем при каждом действии. Требования исполняем до трех, по субботам до двух. Извольте расписаться.

Я расписался, спрятал книжку и вышел. Пятьсот в кармане, вместе с другими деньгами. Эти на текущие расходы. И просто чтобы были.

Теперь помощник.

Редакция «Харбинского вестника» стояла на многолюдной улице, в двухэтажном кирпичном доме, а в пристройке во дворе работали машины. Их я услышал издалека: тяжелое, размеренное буханье, от которого в самом доме мелко дрожал пол под сапогами. Внутри пахло свинцом, краской и машинным маслом, а еще накурено было так, будто на фронте происходило задымление позиций.

Контору приема объявлений представляла собой тесную комнату, барьер во всю ширину, за барьером двое приемщиков, а перед барьером человек двадцать, и все говорили одновременно. Подрядчик доказывал, что его объявление о поставке овса напечатали с ошибкой в цене и теперь ему звонят с утра до вечера. Китайский маклер терпеливо ждал с бумажкой, исписанной по-русски чужой рукой. Пехотный поручик сдавал что-то короткое непонятно о чем. Купец с красной шеей требовал набрать его объявление крупно, а не как в прошлый раз, и был готов доплатить, но немного.