Канцелярия помещалась в конторе, рядом с кабинетом главного врача. Две комнаты, шкафы до потолка, и во всех шкафах папки. За перегородкой стучала пишущая машинка.

Смотритель госпиталя сидел за столом под казенным портретом государя и пил чай из стакана в подстаканнике. Невысокий, худой, с черной лоснящейся бородкой, аккуратно подстриженной клинышком. На жилете у него висела цепочка.

— Илья Матвеевич Гуров, заведующий хозяйственной частью, — представился он и поднялся. — А вы, надо полагать, тот самый новый хирург.

Ишь ты, какой догадливый.

— Дмитриев. Предписание вот.

— Позвольте. — Он прочитал бумагу внимательно, не пробегая, а именно читая, и вернул мне. — Кузьмичев! Врача Дмитриева в приказ по госпиталю на сегодняшнее число. Ординатором, во второе хирургическое, исполняющим обязанности начальника.

— Гнойное? — переспросил писарь из-за перегородки.

— В приказе оно второе хирургическое, — сказал Гуров, не меняя тона. — Пиши, как в штате.

Писарь вышел, взял у меня документы, ушел обратно, и машинка застучала. Гуров сел, придвинул стакан и посмотрел на меня поверх него.

— Вадим Александрович, чтобы у нас с вами сразу все было ясно и потом не портилось. Никакой вражды между хозяйственной частью и врачами я не признаю, это глупость. Требуйте что угодно. Но требуйте на бланке, по форме, с указанием количества и подписью господина главного врача. Записочки, устные просьбы и «Илья Матвеевич, дайте на первое время» не имеют хода и рассматриваться не будут.

— Разумно. Спирт по какой норме идет на отделение? Ключевой вопрос, раз уж я здесь. Антисептика чуть ли не главное.

Он поставил стакан.

— Быстро вы к делу, — сказал он почти с одобрением. — Спирт по требованию, через провизора, из аптеки. Норма в госпитале общая, а по отделениям ее расписывает не норма, а остаток. За прошлый месяц отпущено сколько было, израсходовано на четверть больше, и куда ушла эта четверть, я вам не скажу. Карболовой кислоты берите сколько унесете, ее у нас хоть залейся.

— Карболка мне без большой надобности.

— Отчего же? Всем надобна, а вам нет.

— Она жжет живую ткань. Рана после нее чище не становится, а заживает хуже. Мне нужен спирт.

Гуров помолчал, потом достал из ящика тетрадь в клеенчатой обложке и что-то в ней отметил.

— В восемь у господина главного врача совещание, — сказал он.

Кабинет оказался тесен для того количества народу, которое в нем сидело. Длинный стол, стулья вдоль стен, самовар на подоконнике, а над столом неподвижный слой табачного дыма. Человек пятнадцать, все в форменных сюртуках или в белых халатах поверх них.