«Жамуаши готовятся», — сообщил я и неожиданно почувствовал, что Крысобой находится во мне, а я в нем. Чтобы общаться с Марком, мне не нужен был соткан. Он пригодился для разговора с Ренатой и Плантом.
«Вижу их», — отозвался Марк внутри меня.
— Что они делают? — пропищал Гвинплей.
«Почему у него такой неприятный голос?» — подумал я, но мои мысли услышал Крысобой.
«У кастратов всегда голос писклявый», — заметил Марк.
Хорошо, что наши с Марком переговоры были не слышны Гвинплею.
— Как установка? — спросил я.
— Программа начала устанавливаться. Пошла загрузка систем привязок и определения. Расчетное время — сорок пять минут, — доложил Гвинплей. — Как дела у жамуаши?
— Развертывают какую-то материю, как дым, — доложил Крысобой.
— Это сеть, — определил Плант. — Далеко?
«Приблизительно, как от Солнца до Плутона», — прикинул я, пока оружейная система делала расчет расстояния, а потом, когда расчет был закончен, вслух доложил:
— Шестьдесят астрономических единиц.
«Дотянуться пока не можем», — отреагировал Крысобой.
— Может, успеем перелить, — бормотнул Плант и затих.
Разлитое в невесомости молоко с песчинками‑икринками стало приближаться. Оно медленно двигалось к нам, сокращая убойное расстояние. В разные стороны расплывались щупальца, обволакивая планеты и оставляя их позади.
— Сеть движется к нам, — озвучил увиденное Марк.
— Я не успеваю!.. — с паникой в голосе завопил Плант.
— Сеть можно уничтожить? — флегматично поинтересовался я, заранее предугадывая ответ.
— Откуда я знаю! Я что, спец по паукам⁈ — завопил Гвинплей.
— Рената, если этот сморчок начнет паниковать, пристрели его и закончи установку самостоятельно. И без него вернемся, — распорядился я.
— Будет сделано, Ларс! — радостно отрапортовала Рената.
Я представил, как она вытащила «Аргумент» и положила перед собой, и улыбнулся.
«Зададим им? А, Русс?» — вопросил Марк.
Мне бы его оптимизм.
«Попробуем», — осторожно отозвался я.
Сгустки тянулись, надвигались издалека. Тысячи отростков, которые распушивались в разные стороны, разрастались, превращаясь в молочную пелену, усеянную икринками.
«До точки попадания десять астрономических единиц», — сообщил Крысобой.
Я видел это и сам. Вызвал сетку прицела, и в пустоте космоса появилась паутинка, которая двигалась вслед моему зрению.
Я ждал.
Выжидал и Крысобой.
Я ощущал его напряжение, похожее на натянутые органные струны.
Сеть приближалась. Неумолимо наплывала, выстреливая вокруг себя сгустки материи, которые образовывали самостоятельные сети, затем вплетающиеся в общее полотно. Все пространство, куда дотягивался глаз, объяла белесая, колышущаяся, живая пелена.