чтобы поговорить наедине. Дверь за нами закрылась, и мягкий приглушенный свет от крохотной лампочки на потолке осветил наши лица, отбрасывая на них причудливые тени. — Ты что творишь? — прошипела я, развернувшись к Рейнеру. — Ничего. Всего лишь помогаю тебе прийти вовремя на тренировку, — съязвил он. — А я тебя об этом просила? — Это мой долг как твоего товарища по группе. — Вот только не надо прикрываться группой. Я же просила тебя… — Что? — перебил меня Рейнер и в его грозовых глазах засверкали самые настоящие молнии. — О чем ты меня просила? Стоять в стороне и молча наблюдать, как ты флиртуешь с другим? — Я ни с кем не флиртую, — возмутилась я, правда тон слегка поубавила. — Правда? И как давно Дарг за тобой ухаживает? Как давно он влюблен в тебя? — Не начинай, — предупредила, ткнув в него указательным пальцем. — Моя личная жизнь тебя не касается. — Ах, так Дарг является твоей личной жизнью, — процедил зимородок зловеще. — Как мило. — Он просто друг и коллега. Мы три недели работали вместе. — Как и с остальными. Вот только Кей или Эмос тебя на праздник не приглашали. — Ты что, подслушивал? — А это было тайной? Ну прости! — Прекрати! — вспыхнула я, с отчаянием понимая, что чем больше говорю, тем сильнее запутываюсь. — Ты отказала мне, разглагольствовала о том, что хочешь одиночества и покоя, а сама в это время крутила с Даргом? — продолжил напирать Рейнер. — Знаешь, как называют таких девушек, Ирэн? Я могу подсказать. Не знаю, как это получилось. Рука сама дернулась, и пощечина получилась весьма громкой. Его голова дернулась, а мгновение спустя на щеке проявился едва заметный розовый след от удара. Моя же ладонь болезненно заныла. Медленно выпрямляясь, Рейнер пронзил меня ледяным взглядом. — Ты… ты… — прохрипела я, с трудом дыша и не в силах совладать с гневом и болью, которые душили меня изнутри. Зимородок молчал, продолжая просто смотреть на меня. Только вот проклятое напряжение никуда не делось. Эмоции накалились до такой степени, что воздух будто завибрировал. Еще немного, и произошел бы взрыв, после которого нам не удалось бы уцелеть. И от этого было не сбежать и не скрыться. — Не смей… никогда не смей называть меня так… ты понял? Рейнер неожиданно дернулся ко мне и болезненно схватил за плечи, вызвав едва слышный вскрик. А потом буквально впился губами в мои губы. Жесткий поцелуй приносил боль, поселяя в сердце боль и обиду. Я как будто полыни наглоталась. Он целовал, а я задыхалась в его объятиях от гнева, отчаяния и мгновенно вспыхнувшего желания,