Я медленно поставила бокал на место и оглянулась в попытке понять, куда надо идти, в какую сторону бросаться. Да, конечно, я уже догадалась, что стало причиной захлестнувших меня эмоций, этой сладкой боли и горькой радости с привкусом полыни. Рейнер. Он вернулся в Крепость-град. Мало того, он явился на праздник. И совсем скоро я его увижу. Остановиться было трудно. Попросту невозможно. Тело не слушалось, разум отключился. Я словно превратилась в натянутую струну, готовую в любой момент порваться, лопнуть с противным звоном. Замелькали перед глазами люди, огоньки свечей и алые лепестки роз. Я почти ничего перед собой не видела, не слышала музыки, которая раздавалась во всех залах огромного и невероятно красивого зала. Очнулась я лишь в центральном фойе у ведущей вниз лестницы. Замерла, до боли сжимая перила и тяжело дыша. — Что я творю? — сдавленно прошептала себе под нос и зажмурилась, стараясь прогнать это наваждение. Настоящее безумие. Форменное сумасшествие. А ведь через нечто подобное я уже проходила однажды. Мне внушили чувства, против которых я ничего не могла сделать и летела как мотылек на пламя, чтобы сгореть дотла. Возможно, не самое удачное сравнение, но если подумать, то ситуации чем-то походили друг на друга. Тогда и сейчас чувства мне навязали. Правда, сейчас без злого умысла. Рейнер стал такой же жертвой, как и я. Вот только я хотела, чтобы полюбили именно меня. Не потому что так пожелали боги или сказала провидица. И не потому, что мы идеальная пара. А просто потому, что я — это я. А он — это он. Конечно, я лукавила, уже давно осознав, что Рейнер нравится мне сам по себе. Меня привлекали его улыбка, лукавый взгляд, поступки и еще миллион мелочей, которые я собирала по крупицам. Зимородок ничем не напоминал герцога. Ни внешне, ни поведением. Сравнивать их было глупо, но… я очень боялась полюбить. Чувствовала себя жалкой трусихой, которая раз обожглась и теперь скрылась от всего мира, похоронив себя под нагромождением страхов и тревог. «А когда жить? Через полгода? — ругала себя. — Когда минует опасность? А если не минует? Герцог в любом случае не остановится. И отомстит не только мне, но и всем, кто стал мне дорог». Я продолжала стоять спиной к залам, сжимая перила и не в силах открыть глаза. Сейчас как никогда хотелось сбежать с этого праздника… и вообще из города. Наверное, потому что я понимала: сил сдерживаться больше нет. До жути хотелось признаться во всем Рейнеру. Поделиться своей болью и одиночеством. Рассказать о навязанной любви,