Айдар. Я все равно не уйду. Мне нужно быть здесь. Рядом с ним. Брату пришлось смириться. Как и всем лекарям и факирам. Нет, мешаться под ногами и давать ненужные указания я не собиралась. Просто села в уголок на пол и замерла, не сводя глаз с кровати, где лежал Рейнер. Я все время старалась не упускать его из вида. Казалось, мое присутствие ему помогает. И мне тоже. Иначе я точно сошла бы с ума от неизвестности, страха за его жизнь и чувства вины. Поэтому я сидела и наблюдала за тем, как вокруг Рейнера суетятся лекари и факиры, стирают грязь и залечивают раны и ожоги. А картина того, как на каждом вдохе и выдохе медленно поднимается и опадает его грудь, вызывала у меня тихую радость, словно это самое восхитительное и невероятное счастье на свете. Время тянулось медленно. Я продолжала сидеть на полу, пока кто-то не принес мне стул. Немного неудобный, но на нем я провела еще больше часа. — Мы закончили, — сообщил главный, отступая от кровати. — Разделение завершено. Раны и ожоги обработаны. Мы ввели нашего героя в лечебный сон, сейчас для него это самое лучшее лекарство. Рейнер проспит до самого вечера. Мы оставим с ним дежурного факира, так что волноваться не о чем. А вам стоит вернуться к себе и поспать. — Я посижу здесь, — возразила я, продолжая вглядываться в лицо Рейнера, бледное, уставшее, с большой ссадиной на лбу и ожогом на щеке. — Нет, вы пойдете с нами. Сон вам тоже не повредит. Вы уже помогли ему, так что позвольте себе отдохнуть. Меня все-таки увели прочь и уложили в кровать. Лишь выглянув в окно, я поняла, что уже светает. Наступал новый день новой жизни, к которой, как оказалось, я еще не готова. Удивительно, но стоило принять горизонтальное положение, как я почти сразу погрузилась в сон и проспала практически до вечера. Все это время меня никто не беспокоил. Очнувшись, когда солнце начало клониться к закату, я быстро переоделась, наскоро причесалась и поспешила к Рейнеру. Я снова отчаянно прислушивалась к себе. Сработали ли чары духов, исчезло ли Единение, затронуло ли это мою любовь к нему? А его ко мне? Пока ответов на эти вопросы я не знала. И чем больше об этом думала, тем страшнее мне становилось. А вдруг, получив долгожданную свободу, я лишилась самого главного? У двери я столкнулась с одним из лекарей, которой сразу же перегородил мне дорогу, не давая войти. — Как он? — Уже гораздо лучше. Пришел в себя, но вскоре снова уснет. Я дал ему новую настойку, и она вот-вот подействует. Это необходимо для выздоровления. — Я могу к нему зайти?