— быстро спросила и тут же добавила: — Ненадолго. — Вы уверены, что хотите этого? — с сомнением произнес лекарь. — Его разум затуманен лекарствами, он слаб и может вас не узнать. — Прошу вас. Мужчина надолго задумался. В какой-то момент я даже начала опасаться, что он откажет. — У вас есть десять минут, — наконец сказал лекарь, отступая в сторону. Стучать я не стала, просто открыла дверь и вошла. Сегодня Рейнер полулежал на подушках и выглядел намного лучше. Ссадина на лбу и ожог почти зажили, оставив небольшие отметины на лице. Но при всем при этом было заметно, как он устал. — Привет, — неуверенно улыбнувшись, прошептала я. Судя по глазам, узнал. Мне показалось это хорошим знаком. — Привет, — отозвался зимородок, окинув меня холодным оценивающим взглядом. Или, может, я себя накручивала? — Я не помешала? — Нет, проходи. — Как ты? — Хорошо, — кивнул он и, помедлив, осведомился: — А ты? — И я… хорошо. Это же не меня едва не убили на арене с кипящей лавой. Шутка не удалась, повиснув в воздухе и напомнив о прошлой ночи. — Это был интересный опыт, — блекло улыбнулся Рейнер. Мы оба замолчали, подыскивая слова, какие-то подходящие случаю фразы. И оба боялись задать самый главный вопрос. Или, может, это опять мои фантазии? — Спасибо тебе, — наконец прошептала я. — Спасибо за все. — Ты же знаешь, что я не мог поступить иначе. Это был мой долг. «Не мог иначе? Долг? Просто долг и все?» — Значит, теперь ты свободна… — Да, — нервно улыбнулась я. И мысленно содрогнулась, внезапно осознав, что не готова к новому браку. Нет, я только-только сбросила оковы прошлого и еще не пришла в себя. Если Рейнер решил бы прямо сейчас просить моей руки, то… я хотела. Очень хотела. Но не в ближайшее время! Не могла так скоро. Мне хотелось выдохнуть. Уложить произошедшее в сознании. Привыкнуть к мысли, что все позади. Я не могла начать новую счастливую жизнь, не разобравшись с проблемами старой. Еще суток не прошло с того момента как я овдовела, и новый брак? Нет, только не это! Наверное, обуревавшие эмоции — ужас, паника и отчаяние — отразились на моем лице, потому что зимородок вдруг помрачнел еще сильнее. И мне в голову тут же пришла другая мысль. Еще ужаснее, чем первая. А если Рейнер и не собирался просить моей руки? Если он разлюбил меня? Вдруг вместе с Единением ушло все то, что нас связывало, и он теперь просто не знает, как сказать мне, что не любит. А я… я не вынесла бы этих слов. Не смогла бы. — Значит, все хорошо, — продолжил он, устало прикрывая глаза. — Хорошо. И снова повисло