своей самобытностью люди абсолютно не умели или не желали притворяться. Мне импонировали открытость, неунывающий характер и искренняя непосредственность Патриши. Каждый раз, когда я видела, как они с Фебом смотрят друг на друга, как парень заботится о своей жене, что-то внутри меня замирало от счастья. А ведь раньше я считала, будто перестала верить в любовь и сказку про долго и счастливо. Но все, кто знал молодую семью Оффэр, не могли не заметить искренность их чувств. Мне нравилась Криста с ее грубоватостью, усмешками и честностью. И зеленоглазый Эмос, который часто помогал мне на тренировках. Кей тоже нередко оказывал мне поддержку. Кстати, когда он доставал всех своими шуточками и подколками, команда начинала называть его по фамилии. Если слышалось гневное «Десмонд!», сразу становилось понятно, что наездник опять кого-то довел. Чаще всего почему-то доставалось Кристе. Я искренне уважала мрачного Хайца, правую руку командира, который всегда держался в стороне, чуть особняком от остальных, словно присматривал за нами. И испытывала симпатию даже к Ялину, который еще пару раз пытался уговорить меня позаниматься вместе. Впрочем, его я старалась избегать, а на все предложения отшучивалась. К счастью, пряха сильно не настаивал. Это была моя команда. Группа, с которой мне предстояло прожить следующие пять месяцев. Они не задавали вопросов, не пытались лезть в душу, просто принимали меня такой, какая я есть, при этом не давая возможности закрыться. Если подъем, то вместе, если на зарядку, завтрак и тренировку, то снова толпой. Единственным местом, куда я ходила одна, оставались загоны для ирбисов. — Не знаю, как ты нашла общий язык с этой зверюгой, но будь осторожна, — как-то предостерегла меня Криста. — Я уже третий год работаю вместе с ним, а все равно испытываю неловкость и даже страх, когда он смотрит. Лишь Рейнер мог с ним справиться. Но сейчас его нет. — Вряд ли он обрадуется нашей со Шрамом дружбе, — заметила я, собираясь на улицу. — Сам виноват. Не стоило покидать ирбиса на столь длительный срок. — Надеюсь, он скоро вернется. Тарес упоминал, что с ним уже связались, велели возвращаться как можно скорее. Однако загадочный Рейнер не появился ни через пару дней, ни через неделю, ни через две. Никто точно не знал причины его отсутствия. Форвик в ответ на вопросы лишь ругался и грозился выгнать мужчину из отряда. Остальные лишь пожимали плечами. — Видимо, что-то случилось. Нечто серьезное, — заметил Кей однажды за ужином. — Рейнер никогда не ослушивался приказа.