- Ты опять кричишь...
Он пугал Мию. Она чувствовала, что Фрэнк злится, но в то же время была уверена, что она в безопасности. Какая-то её часть хотела, чтобы мужчина перестал злиться и отчитывать, но какая-то часть хотела позлить его ещё немного. Ещё немного зайти за черту, чтобы удостовериться, что он совладает со своим гневом и раздражением. Ещё немного поиграть в «грозного взрослого и капризного ребёнка». Ещё немного...
Так что да, он её пугал, но в то же время будоражил и возбуждал. Возбуждала сама мысль о том, что ЕЙ он ничего не сделает, даже когда она его злит. Что с ним она в безопасности - даже если все окружающие предпочитают не связываться с ним или просто уйти - ОНА в безопасности. И осознание этого как будто что-то поменяло в ней. Она потянулась к нему и впервые сама поцеловала его. Фрэнк сначала замер, а потом молча склонился и начал целовать её, властно и требовательно. Голова у девушки и так кружилась, а от этого поцелуя совсем пошла кругом.
- Ты злишься? - осторожно спросила она.
- Разумеется, - рыкнул мужчина. - Я ненавижу, когда кто-то посягает на МОЁ!
Мия испуганно сглотнула, и Фрэнк перевёл взгляд на неё.
- А ты, малыш, сейчас получишь за своеволие, - он хищно улыбнулся. - Я вижу, тебе уже лучше? Пойдём, с толком потратим силы, - он подхватил её на руки, заставив Мию радостно взвизгнуть, и понёс в спальню.
Чуть позже, когда она лежала, прижатая к его горячему телу, она решила всё-таки прояснить вопрос с Джоном.
- Собирайся, вечером поедем к Анне, ночевать будем у них.
- Зачем? Сочельник же только завтра?
- Традиция, - Фрэнк усмехнулся. - Когда Дэйв набрал команду и решил отмечать Рождество всем вместе - у нас у всех не было семьи тогда, Анна сказала, что она одна готовить на эту ораву не будет. И мы с Дейвом, и её сыновья, пока жили с ними - все с утра под её началом «пахали». Мне нравилось всегда - где-то к обеду у меня появлялось ощущение праздника. Сидишь, нарезаешь овощи, слушаешь, как Анна командует мужем, а он в ответ шутливо ворчит, пахнет корицей и ванилью, что-то шипит на сковороде... Я тогда впервые опять почувствовал себя дома, на секунду.
Мия положила руку ему на рукав и легонько сжала.
- А твои родители?.. Они?..
- Мама давно умерла, мне было четыре с половиной. Когда Фрэнни рожала.
- Фрэнни?
- Моя сестрёнка. Она умерла в 5 лет, - он поджал губы, - несчастный случай. Газовый баллон на кухне взорвался, полдома разнесло. А отец... - он повёл головой, отгоняя плохие воспоминания, и поморщился. - Он умер в мои 13.
- И больше у тебя никого нет?