- Я буду приходить к тебе каждый день! - Мия сияла, уже планируя, что принесёт ему в палату, чтобы больничные стены не казались такими серыми.
- Нет! - Фрэнк отрезал это так резко, что звук был похож на выстрел. - Я не хочу тебя там видеть.
Мия вздрогнула, слегка ошеломлённая этим почти звериным рыком. Она не видела того, что происходило в его голове: Фрэнк до смерти боялся её жалости. Он, ирландский наёмник, привыкший быть скалой, не мог допустить, чтобы его «фея» увидела его немощным, обколотым обезболивающими, со свежим месивом вместо лица. Для него это было равносильно смерти - стать в её глазах жалким. Именно поэтому его отказ прозвучал так жёстко и непреклонно.
- Ладно... - она растерянно моргнула, стараясь не обижаться на его резкий тон. - Как скажешь, милый.
Фрэнк замер. Его брови, сошедшиеся на переносице в грозной складке, медленно поползли вверх. Злость, которая секунду назад казалась непробиваемой стеной, вдруг дала трещину, и сквозь неё проглянула та самая насмешливая искорка, которую Мия так любила.
- «Милый»? - он переспросил это с коротким, вкрадчивым смешком, наклоняя голову набок. - После «пупсика», «масика» и «злого великана» это звучит почти как повышение в звании.
Он шутливо кивнул сам себе, смакуя новое слово на вкус, и его лицо окончательно разгладилось. - Мне нравится. Годится, малыш. Принимаю.
Он перехватил её ладони, его взгляд снова стал пристальным, но уже без той пугающей ярости. Он опустил глаза на её тонкие запястья, где под светом лампы всё ещё желтели следы его недавней хватки - его личные «метки» контроля, за которые он всё ещё не мог себя простить.
- Болят? - он спросил это глухо, почти с ненавистью к себе, медленно проводя большим пальцем по её коже.
Фрэнк сидел в кафе у окна, из которого как на ладони просматривался вход в консерваторию. Перед ним остывал черный кофе, к которому он почти не прикоснулся. Его взгляд был прикован к дверям: до конца занятий Мии оставалось десять минут, и его внутренний таймер уже начал тикать, нагоняя привычную тревогу.
Напротив него, нервно помешивая сахар в своей чашке, сидел Джон. Он слишком хорошо знал этот взгляд Фрэнка - взгляд человека, который просчитывает траектории пуль и пути отхода.
- Слушай, - Фрэнк заговорил низко, не поворачивая головы. - Через два дня я ложусь. На месяц. Майк сейчас выпадает, у него Вал рожает. Мне нужно, чтобы ты пожил у Мии это время.
Джон замер, и ложечка в его руке звякнула о фарфор. Он медленно поднял глаза на друга. Джон мог называть Мию «солнышком» и картинно лезть обниматься, зная, что Фрэнк просто привычно дёрнет его за шиворот, но он определённо не был самоубийцей. Одно дело - шутить под присмотром ирландца, и совсем другое - остаться на его территории с его женщиной один на один.